|
На самом‑то деле она никогда не переставала думать об этом. Все эти удивительные путешествия во времени сбивали с толку. Все обстояло иначе, когда она была с ним рядом, могла протянуть руку, коснуться его и убедиться, что он жив. Кроме того, она могла рассказать ему легенду о том, что он давным‑давно умер, и они оба могли над этим посмеяться. Однако он все‑таки умер, это факт. То, что благодаря колдовству она могла переместиться во времени, попасть в прошлое и встретиться с ним, не меняло того факта, что в ее время Талиесина уже не существовало. Он был всего лишь горсткой пыли, унесенной в эту Страну Дремлющего Грома, о которой говорит Ха‑кан‑та.
Сара испытывала страстное желание вернуться к Талиесину прямо сейчас, но понимала, что эта ее попытка будет обречена на провал. Конечно, один раз это ей уже удалось. Но сейчас она просто не могла примириться с тем, что он считается мертвым. Да и как это может быть? Ведь она виделась с ним только вчера! Видела его, слышала, как он играет на арфе, слышала его голос, видела, как солнце касается его рыжих волос, как вспыхивают зеленые глаза… Сара заморгала, удивляясь тому, как сильно действуют на нее одни только мысли о Талиесине. Чтобы чем‑то занять трясущиеся руки, она свернула сигарету, прикурила от зажигалки Киерана, которую он оставил у нее в сумке. Ха‑кан‑та со странным выражением лица следила, как Сара затягивается и выпускает серо‑голубой дым в предвечерний воздух, и Сара забеспокоилась: вдруг у индейцев существует какое‑то табу, запрещающее курение. Потом она вспомнила про трубку мира на рисунке Эледа Эванса и о том, какую роль сыграл табак в национальной культуре Америки. Она подумала, не предложить ли Ха‑кан‑те затянуться, но не рискнула. Чтобы избежать ошибки, она еще раз быстро затянулась, затушила сигарету и снова положила ее в сумку. Ха‑кан‑та переводила взгляд с Сары на Киерана. – Если бы кто‑нибудь когда‑нибудь возвращался из Страны Дремлющего Грома, – задумчиво сказала она, – тогда я действительно могла бы заподозрить какую‑то опасность со стороны Талиесина. Однако… Однако я не могу учить тебя Медвежьему Танцу, Киеранфой, пока не получу совета. Квин‑он‑а живут недалеко. Давайте пойдем и посоветуемся с их старейшинами. Послушаем, что скажут квин‑он‑а про Тома‑хенг‑ара и его врага – тень, которую они называют Мал‑ек‑ой, а вы называете Талиесином Рыжеволосым. Сара и Киеран посмотрели друг на друга с опаской, хотя у каждого были разные причины для беспокойства. Киеран думал, разумно ли вверять себя в руки квин‑он‑а, раз они друзья Талиесина или были его друзьями, а теперь чтут его память? С другой стороны, они ведь одновременно и друзья Тома. И потом, он и Сара оказались здесь прежде всего по милости квин‑он‑а. Во власти этих духов отправить их обратно, удержать здесь или вообще сделать с ними все, что им заблагорассудится. Саре же больше всего хотелось покинуть эти места. Ей хотелось снова оказаться на берегу, где ей было хорошо, где царят только добрые чувства, где рыжеволосый арфист – при одной мысли о котором внутри у нее все как‑то странно замирало – бродит вдоль берега и ждет ее. Что же ее удерживает? Почему раньше она могла уйти к нему, а теперь не может? – А у нас есть выбор? – вдруг вырвалось у нее. Ха‑кан‑та удивленно взглянула на нее: – Разве вы мои пленники? – А как насчет квин‑он‑а? – спросил Киеран. – За них я отвечать не могу, Киеранфой. Но это благородные духи. Не беспокойтесь, у них вы будете в безопасности. Они не причинят нам вреда. Если хотите, я буду вашей поручительницей. Ведь мы идем к ним за советом, а не за тем, чтобы развязать войну. «Может быть, ты и хочешь совета, – подумал Киеран, – но, что бы они ни сказали, я не изменю своего отношения к тому, что считаю правдой». Он оглядел поляну, но, кроме леса, окружающего ее, ничего не увидел. |
