– Ты бывала когда‑нибудь в моем мире? – вдруг спросил он ее.

– Иногда. Мои предки вышли из твоего мира.

– Ага, вот откуда эти голубые глаза, – улыбнулся Киеран.

– Мой дед пришел из‑за Большой Воды. У него были желтые волосы и голубые глаза. А звали его Хаган Хролф‑гет.

– Имя, как у викинга. Когда это было?

– Много‑много зим тому назад. Его выбросило здесь на берег, и спасла его моя бабка. Ее звали Мэй‑ис‑хюр, она, как и я, была барабанщицей медведя. Они жили в старой каменной башне, в тех местах, которые наш народ называл «Там‑где‑Кончается‑Земля», с ними жил еще Талиесин Рыжеволосый.

Произнося имя барда, Ха‑кан‑та испытующе посмотрела на Киерана, но тот только улыбнулся.

– Я отказался от всех своих претензий к вашему драгоценному барду, – сказал он. – Вверяю его умелым рукам Сары.

Услышав про Сару, Ха‑кан‑та задумалась.

– Интересно… – произнесла она наконец.

– Что?

– Понимаешь, сколько я помню, Талиесин всегда был печальный. Как‑то я спросила у моего отца, почему это. Талиесин был с отцом очень дружен, больше даже, чем с моим дедом; отец сказал, что Талиесин всегда грустный, потому что ждет какую‑то возлюбленную тень, а ее все нет. «Сам я ее не видел, – сказал отец, – а твои дед с бабкой провели с ней один день и одну ночь». Она появилась у них в Ночь, Когда Духи Охотятся. Он сказал, что ее звали Куничкой, я поэтому считала, что она из нашего племени. Но теперь я уже не знаю.

– Скорей всего, это была Сара, – кивнул Киеран. – Если она попала в то время, когда жил Талиесин, наверное, она показалась ему тенью, духом.

– У меня самой не хватало храбрости спросить о ней Талиесина. К старости он все больше уходил в себя. Когда отец был молодой, они с Талиесином вместе прочесывали леса, и бард был такой же неутомимый, как мой отец. А потом, хоть он, прожив не один десяток лет, долго выглядел молодым, ближе к смерти быстро состарился. «Годы обрушились на него, как зимний снег на лесной пень» – так говорил мой отец. Печально, правда? – спросила Ха‑кан‑та. – Все эти годы он ждал ее, а она так и не вернулась. Хотела бы я знать почему.

– Может, они еще и встретятся, – сказал Киеран. – Хотя я ни в чем теперь не уверен. Эти путешествия из одного времени в другое меня совсем сбивают с толку. Nom de tout! Просто ум за разум заходит, когда я об этом думаю.

Ха‑кан‑та кивнула, настроение у нее вдруг переменилось.

– Нам с тобой надо поговорить о Мал‑ек‑е, – неожиданно заявила она.

– Но ведь ворон сказал, что это… не наша охота?

– И все же квин‑он‑а направили нас за ним.

– Не знаю, я этого не понял, – возразил Киеран. – По‑моему, они совсем не ждут, что мы чего‑то с этим Мал‑ек‑ой добьемся. Наверное, они даже не ждут, что мы его найдем, а уж о том, что мы с ним разделаемся, они и не думают. Просто квин‑он‑а почему‑то хотят от нас отделаться. А вот почему? Вот до этого нам надо доискаться.

Ха‑кан‑та вздохнула:

– Теперь уже у меня ум за разум заходит. Если они на самом деле хотели от нас избавиться, могли придумать что‑нибудь попроще.

– Ну, другие ведь не спешили схватиться с Мал‑ек‑ой. А мы же сами рвались в бой, помнишь?

Ха‑кан‑та долго молчала. А когда заговорила, голос ее был едва слышен.