– Я и сейчас рвусь.

– Но как же?..

– Знаю, – прервала она его, так что он не успел договорить. – Я помню, что сказал мой тотем. Но Мал‑ек‑а причинил мне столько горя, что я не могу забыть об этом. Ведь моего отца, Киеран, убила трагг‑а Мал‑ек‑и. Как я встречусь с отцом в Краю Дремлющего Грома? Я должна отомстить за него.

Киеран крепко сжал ее руку.

– Это ничего не решит, – сказал он, сам понимая, как неубедительно звучат его слова.

– Вместе мы смогли бы победить Ужас‑Бродящий‑Без‑Имени! – сказала Ха‑кан‑та. – Мы смогли бы даже убить его.

– А вдруг наши тотемы лишат нас сил в наказание за то, что мы их ослушались? Что тогда? – Киеран почувствовал, как между ними нарастает напряжение, и поспешил добавить: – Я же не отказываюсь, Канта. Просто мне кажется, что это будет… неправильно.

– Тогда как ты предлагаешь поступить? – спросила Ха‑кан‑та, и Киерану показалось, что голос ее стал холодным.

– Вернемся к квин‑он‑а, поговорим с ними.

– Но тогда недовольны будут они! Они же сказали, что нам делать.

– Если выбирать между тем, кого рассердить – квин‑он‑а или моего тотема, – я бы предпочел первых.

– Они могут быть и опасными.

– Но ты же сама сказала – раз мы вместе, мы сильны! Помнишь?

– Наверное, ты прав, – кивнула Ха‑кан‑та. – Я тоже скорей решилась бы рассердить квин‑он‑а, чем моего тотема. – И глаза ее сразу потеплели. – Прости, что я тебя заподозрила. Я подумала… Но это неважно, что я подумала. Это были дурные мысли. Кажется, мы с тобой так близки, но на самом деле знаем друг друга еще совсем мало.

– Вот и надо этим заняться.

Ха‑кан‑та улыбнулась:

– Думаю, «заниматься этим» я буду с радостью, только сначала…

– Сначала надо сходить к квин‑он‑а, – закончил он за нее.

– Я вызову Ак‑ис‑хюра, может, он перенесет нас к ним.

Ха‑кан‑та закрыла глаза и, нахмурившись, стала мысленно призывать большого лося. Киеран откинулся назад, глядя на нее и радуясь, что неловкость, возникшая было между ними, так быстро исчезла. Ведь на самом‑то деле, захоти только Ха‑кан‑та, и он пренебрег бы указаниями тотема. Удивительно, как эта индианка его покорила! Подняв руку, он потрогал косички, которые она заплела по обе стороны его лба. Но, Господи Иисусе, как приятно быть влюбленным!

В горах над селением квин‑он‑а взад и вперед ходили среди сосен Синс‑амин – Дочь Медведицы, глава племени, и Военачальник Теп‑фюл‑ин.

– Надо мне было раньше в этом разобраться, – тихо сказала Синс‑амин. – Время ведь странное существо, ума у него не больше, чем у черепахи. Его ход никак не остановишь, так же как ни за что не разобьешь черепаший панцирь.

– Предсказания всегда вызывают вопросы, – пожал плечами Теп‑фюл‑ин. – Чего удивляться, что нам это кажется непонятным?

– Потому что это для нас важно!

Синс‑амин вздохнула. Само загадочное предсказание они не повторяли, но оно занимало их мысли. Предсказание гласило: «Когда дочь Оленя обретет рожки, к квин‑он‑а вернутся их прежние леса».

Когда‑то народ, живущий в Дальнем Мире, одарял квин‑он‑а табаком и окружал их всяческими почестями. В те времена леса Дальнего Мира были так же хорошо знакомы квин‑он‑а, как их собственные – в Ином Мире. Но потом явились европейцы, эти круглоголовые белые хироки – лживые и требовательные, они захватили земли, на которые мог претендовать только Китче Маниту [31], вот и пришлось квин‑он‑а убраться в Иной Мир.