Шевье хищно улыбнулся. И голос‑то у него был какой‑то зловещий, но сейчас, когда он молчал, он казался еще страшнее.

– Послушайте, мистер Гэннон, – начал Джеми, – я…

– М‑м… – покачал головой Гэннон. – Мы нашли одно уютное местечко, где можно спокойно поговорить. Будьте паинькой, и с вами ничего плохого не случится.

– Что это был за грохот? – спросил Такер.

– Кто‑то хотел сюда проникнуть, – ответил Байкер, – да не удалось. Дом все еще отражает нападения, но вроде что‑то неладно. А на той стороне как?

– Все спокойно. Чересчур…

Такер замолчал и посмотрел на Байкера и Салли:

– Слышите?

– Воют, – кивнул Байкер. – Готовятся к новой атаке. Похоже, на этот раз с южной стороны.

– Боже! А Мэгги осталась спать на диване в одной из тех комнат!

– Так чего же мы ждем?

Мал‑ек‑а отыскал нужный ему ум. Теперь он шагал по лесу, приближаясь к Дому, и с каждым шагом все глубже внедрял свою волю в эту чужую голову.

– Не сопротивляйся! – мысленно нашептывал он. – Когда‑то мы были одним целым. И одним целым скоро будем снова. Приветствуй меня, и я приму тебя под крыло моего могущества. Будешь сопротивляться – и я разорву твою душу в клочья и разметаю их по разным мирам.

Тот, другой ум был слаб, изранен и вряд ли поддавался лечению. Раньше, сколько Мал‑ек‑а ни старался повлиять на него, сколько ни пытался подчинить себе, все было тщетно. Однако что‑то, видно, изменилось. Почему‑то этот израненный ум поднялся со дна на поверхность, и Мал‑ек‑а сумел в него проникнуть.

– Ты мой, – шептал он. – Приветствуй меня!

Гэннон открыл дверь в подвал и поманил Джеми вниз.

– Постойте… – начал тот.

Гэннон с такой силой ударил его в челюсть, что Джеми отлетел к стене. Гэннон схватил его за руку и поволок в подвал:

– Шевелись!

На площадке Джеми упал на колени, но не успел Гэннон снова его ударить, как он встал и пошел дальше сам. «Господи! Что происходит?»

– Закрой дверь! – скомандовал Гэннон, входя следом за Джеми в первый подвал.

Шевье ногой захлопнул дверь, а Гэннон ткнул пальцем в деревянный стул с высокой спинкой, стоящий возле полок с вином.

– Садись! – приказал Гэннон.

Джеми сел.

– А теперь рассказывай!

– Про… что?

Гэннон снова ударил его в челюсть, так что Джеми стукнулся головой о спинку стула. У него перехватило дыхание.

– Послушайте, – проговорил он, – я не знаю, чего вы от меня хотите, но…

Гэннон снова поднял мощный кулак.

– Болтаешь, а того, что надо, не говоришь, – спокойно сказал Гэннон. – Так вот – я тебя спрашиваю: как работает контрольное устройство Дома? Как мы оказались здесь и как нам вернуться? Где спрятана эта проклятая система управления?

Голова Джеми гудела, перед глазами плыл туман. Он открыл рот, но не смог ничего сказать. Ему и нечего было сказать им. Он услышал, как Шевье за его спиной смачно жует жвачку, и его передернуло. Гэннон наклонился к Джеми и кулаком поднял его подбородок.

– Говори! – сказал он тихо и грозно.

Тропман все еще сидел в кабинете Джеми. Услышав шум в соседней комнате, где был Томас, он поспешил туда. Из экономии в комнате горела всего одна лампа – рядом с креслами, стоящими у окна. Она слабо освещала искаженное лицо Томаса. Он метался на кровати, пытаясь освободиться от одеяла, в котором запутался.