Киеран и сам это знал. Он посмотрел на собравшихся квин‑он‑а и не увидел на их лицах сочувствия. Но между их гибкими, украшенными рогами фигурами он заметил каких‑то мужчин и женщин, которые были выше, плотнее и без рогов.

– А это кто? – спросил он.

– Это рате‑вен‑а, – объяснила Ха‑кан‑та. – Их созвала я.

– Не слишком‑то их много, – заметил Киеран. Он насчитал человек тринадцать‑четырнадцать.

– Наш клан всегда был небольшой. И потом – многие не пришли. Одни слишком далеко. Другие не хотят иметь дело с квин‑он‑а – ни в дружбе, ни во вражде. А некоторые… – она пожала плечами, – некоторые заняты своими делами. Но и этих хватит.

– Что ты задумала? Не затевай ничего!

– Киеран, мы не будем вмешиваться, не беспокойся. Мы только проследим, чтобы бой длился до первой крови – не дольше!

– Nom de tout! – усмехнулся Киеран. – Уже то, что ты вызвала сюда своих родичей, Канта, грозит нам неприятностями. Теп‑фюл‑ин будет драться честно. Он обязан.

– Боюсь, что Красное Копье забыл понятие о чести.

– Ну, тогда Синс‑амин за ним присмотрит.

– Я подозреваю, что Дочери Медведицы предстоят собственные испытания. Но меня это не касается. У меня одна забота – чтобы ты остался жив, возлюбленный мой.

Киеран отвернулся и поймал взгляд Теп‑фюл‑ина. По лицу Военачальника пробежала усмешка. Казалось, увидев родичей Ха‑кан‑ты, он хотел сказать: «Им меня не остановить. Остановить меня можешь лишь ты, но у тебя не хватит ни сил, ни умения, ни мужества».

– Киеран… – позвала Ха‑кан‑та.

Но тут над деревьями поднялась луна, а это означало, что пора начинать поединок.

– Я тебя люблю, – тихо сказал Киеран и сам поразился силе чувства, о котором говорил. Это придало ему отваги.

Ха‑кан‑та подошла и коснулась его губ своими.

– Удачной охоты, о мой воин, – прошептала она, отступая.

Киеран кивнул. Выдернув копье из земли, он сделал шаг вперед. «Отец Ворон! – молил он про себя. – Придай мне сноровки!»

Но если тотем и слышал его, он не отозвался.

Пэквуджи выбрался из леса и оказался там, откуда ему были видны и Ха‑кан‑та, и глиняный круг. Он примчался сюда, потому что рате‑вен‑а и Киеран все‑таки были друзьями Сары, хотя она о них в последнее время думала иначе. Сара сама, может быть, не помнила, что они ее друзья, но Пэквуджи видел это так же ясно, как след бобрового хвоста на глади озера Пинта‑ва.

И этим друзьям грозила опасность. Что угрожало Киерану, было понятно; об этом говорили могучие мускулы Военачальника и блестящее острие его копья. С Ха‑кан‑той было сложнее. Она и ее родичи готовы остановить Теп‑фюл‑ина, но независимо от того, честно он будет драться или нет, квин‑он‑а не потерпят вмешательства. Киеран должен пройти испытание без чужой помощи. Вот Пэквуджи и побудет рядом с Ха‑кан‑той, чтобы она не наделала вреда, желая сделать добро.

О том, чтобы восторжествовала справедливость, должны позаботиться Хозяева Леса. О сохранении своей чести пусть заботятся старейшины квин‑он‑а.

Подходя к Ха‑кан‑те, он заметил, что с другой стороны к ней приближается престарелый рате‑вен‑а. Пэквуджи узнал его – это был Ур‑вен‑та. Старик поглядел на Пэквуджи и тоже узнал его.

– А ты, плут, с чем пожаловал? С плохим или с хорошим? – тихо спросил он.

– Я же как зеркало, – отозвался Пэквуджи. – Разве не так считают твои соплеменники?

Ур‑вен‑та задумчиво кивнул:

– Да, это так. Но все же мне хотелось бы знать.

Пэквуджи пожал плечами и повернулся к Синс‑амин, которая вышла вперед сказать свое слово.