Он не слышал ее. Все его внимание было сконцентрировано на верхней площадке лестницы, где одну за другой он разил вновь и вновь появляющихся трагг. Он забыл, что такое страх. Однако тотемная палочка сломалась, и дальше Байкеру пришлось отражать натиск трагг голыми руками.

А рате‑вен‑а в это время своими средствами бились с главным врагом. Барабанной дробью, издаваемой их душами, они пытались ослабить мощь существа, которое они называли «Ужас‑Бродящий‑Без‑Имени». Будь у него имя, они могли бы одолеть противника – ведь имена обладают магической силой, а не зная, как его называть, они могли противопоставить врагу только магию собственных имен. Они вкладывали все свои силы, стараясь не дать угаснуть едва тлеющей искре, которой была сейчас душа Сары, сражались за то, чтобы удержать волшебное кольцо на ее руке. Их барабаны неумолчно звучали в душе Сары, привлекая себе на помощь чары кольца. Но кольцо, стиснутое пальцами Мал‑ек‑и, не отзывалось на призывы самоотверженных рате‑вен‑а.

Когда на полу у дверей погибла их сестра‑барабанщица, рате‑вен‑а сперва не ослабли, но стали даже сильней. Чувствуя, как отлетает ее душа, рате‑вен‑а исходили гневом, и гнев придавал им новую силу. Однако постепенно успех в борьбе начал переходить на сторону врага. Чем слабей становились рате‑вен‑а, тем больше крепла мощь Мал‑ек‑и, и тьма, источаемая им, заползала в их души, так что барабанная дробь делалась все тише. А Мал‑ек‑а становился все черней, словно душа самой тьмы.

Рате‑вен‑а чувствовали – скоро он уничтожит их, как трагг‑и уничтожили их сестру. И тогда конец всему. Ведь Мал‑ек‑а вберет в себя силу каждого погибшего и пойдет крушить один мир за другим. Тьма, исходящая из его души, покроет все миры гигантской тенью. Тенью Мал‑ек‑и. Неужели он так и останется без имени?

Джеми почувствовал, что Мал‑ек‑а переместился из восточного крыла Дома в башню Сары. Это поразило его, но сейчас он не мог думать о Мал‑ек‑е. Сейчас его внимание было приковано к Дому, к душам отца и деда, все еще витавшим здесь.

– Как это могло получиться, что вы все еще существуете? – спрашивал он их.

– Таким даром, – отвечал дух Дома, – наградил нас Человек с Рогами. Это и дар, и проклятие.

– Не понимаю!

– Так знай, Джеймс, что друид – наш предок. Мы единственные его потомки. И на нас возложена обязанность исправить содеянное им зло.

– Значит, Томас Хенгуэр – наш предок?

– Он породил нашего первого предка, – отвечал Дом. – Зачал его с женщиной из свиты короля Мэлгвина. От этого незаконного отпрыска и пошел наш род. Наши предки жили в Уэльсе, тогда он назывался Гвинедд. Потом они переплыли Атлантический океан и осели в долине близ Оттавы. Первым там поселился Саймон Тэмсон – твой прапрадед.

– Но почему я только сейчас узнаю об этом?

– Время было неподходящее, Джеймс. Эти сведения раньше не принесли бы пользы. Так нас предупреждал Человек с Рогами. Лишь когда несколько дней назад к тебе явился Том Хенгуэр, мы поняли, что время настало, но в твою душу никак нельзя было проникнуть. Мы делали все, чтобы не дать Злу пробраться в Дом, но противостоять этому злу мы без твоей помощи не сумели.

– Это зло – Мал‑ек‑а?

– Мы боремся не с Мал‑ек‑ой, мы боремся со Злом, содеянным нашими предками, со Злом, которое обрело собственную жизнь. А Мал‑ек‑а – это и есть Том Хенгуэр; хоть они и были отделены друг от друга много столетий, все равно они одно целое, две половины души друида.

– Не может быть!

Дом вздохнул:

– Когда бард Талиесин превратил Томаса Хенгуэра в огромный камень, заключенной в нем оказалась лишь половина души Хенгуэра. Другая половина ускользнула, чтобы сеять в мире зло.