– Еще как может! – прошипел Мал‑ек‑а. – Еще как может, сейчас увидишь!

Барабаны гремели, пылал магический огонь, но ничто не могло сломить защитного поля Мал‑ек‑и. Рате‑вен‑а продолжали бороться с ним, но Киераном овладело отчаяние. Он не видел почти ничего из того, что разыгрывалось вокруг. Едва обратил внимание на бешеную схватку Байкера с трагг‑ами, лишь мельком заметил, как откатился к стене Такер. Однако, когда вдруг вновь вспыхнул голубой огонь и захлопнулась дверь перед рвущимся на волю Мал‑ек‑ой, в Киеране на миг проснулась надежда. Им поможет сам Дом! Но тут же он понял, что Дом способен только приостановить Мал‑ек‑у. Когда же тот завладеет кольцом, его ничто не удержит. Ни Дом, ни барабаны – ничто на свете.

И вдруг Киеран увидел, как вздувается и лопается кожа на руке у Сары.

– О Господи! Святая Дева Мария!

Кинувшись вперед, он дернул Сару за руку, стараясь вырвать ее из железной хватки чудовища. В голове сразу раздалось злобное шипение Мал‑ек‑и, и Киеран понял, что их с Сарой души опять слились. Он чувствовал, как последние проблески надежды покидают ее, покидали они и его, оба погружались в безысходное отчаяние. И вдруг в мозгу Киерана зазвучало имя, которое он уже давно знал.

Не успел Мал‑ек‑а парализовать его, как Киеран метнул это имя барабанщикам. Те подхватили его, ввели в ритм своих барабанов и через Сару передали его кольцу.

И Томасин Хенгуэр‑т‑хап взвыл.

А Киеран и Сара сразу очутились на свободе. Сара отлетела назад, к стене. Кольцо, блестевшее на ее пальце, быстро залечивало воспаленную и обожженную руку и пронзало зловещим потоком света Мал‑ек‑у. Киеран содрогнулся, но тоже поднял руки, чтобы помочь Саре своим магическим огнем.

На миг сквозь бой барабанов ему послышались звуки арфы, но они тут же смолкли.

– Мы не можем долго удерживать его, – в отчаянии вскрикнула Ха‑кан‑та. – Он все еще очень силен.

И действительно, ослепительный белый блеск кольца начал меркнуть. У Сары подкосились ноги, и она медленно съехала по стене на пол. Рате‑вен‑а еще пытались сопротивляться врагу, но и они не могли противостоять непреодолимой усталости. Барабанный бой замирал.

– Ты знаешь, что надо делать, – проговорил Дом.

Джеми кивнул. Он сполз с кресла и поднял с пола брошенное Ур‑вен‑той копье. Когда вновь воспрявший Мал‑ек‑а поверг наземь первого из рате‑вен‑а, Джеми сделал шаг вперед, неуклюже держа копье двумя руками, и вонзил его в грудь чудовища.

Из раны фонтаном брызнула черная кровь, капли ее, с шипением падая на пол, прожигали доски, словно кислота. Лапы Мал‑ек‑и сжали копье, он потянул его к себе вместе с Джеми. Глаза монстра вылезли из орбит. Из пасти сочилась кровь. Лицо оставалось лицом Тома Хенгуэра, но тем не менее искаженными чертами напоминало морду трагг‑и. Джеми крепко держал копье, хотя чудовище подползало к нему все ближе. Он видел, что жизнь покидает Мал‑ек‑у, понимал, что ему надо продержаться минуту, не больше.

– Кровь за кровь! – прорычал Мал‑ек‑а.

И впился когтями в грудь Джеми, оба они упали друг на друга, красная кровь, мешаясь с черной, медленно текла, дымясь и застывая маленькими лужицами. Потом в башне воцарилась тишина.

Коллинз увидел, что Мэдисон и его группа выбираются из Дома. Он услышал, как на Банковской улице загудела толпа телевизионщиков и репортеров в ожидании дальнейших событий. «Проклятые вампиры», – подумал он и бросился к выходящим, но остановился, заметив, какие у них лица.

– Господи! Что там внутри?

– Ад кромешный! – коротко ответил Мэдисон.

В ярких лучах прожектора, пронизывающих парк, лицо суперинтенданта казалось мертвенно‑бледным.

Мэдисон поверх плеча Коллинза смотрел на толпу, теснящую заграждение.