Атака Сары удивила Мал‑ек‑у, но не нанесла ему ни малейшего вреда. А Сара в это мгновение узнала о Мал‑ек‑е главное. И тайна, которую Дом открыл наконец Джеми, открылась теперь и ей. Они одной крови. Она и этот монстр. Она – его потомок.

По ее жилам текла кровь этого чудовища, кровь, которая питала Зло. Выходит, уже еле живой Мал‑ек‑а проглотил душу Томаса Хенгуэра и похоронил ее в омуте собственной злобы. Разделенные на две половины, они стали единым целым. И это ее предок! Это ее кровь! Сара вспомнила слышанную когда‑то фразу о детях, которые расплачиваются за грехи родителей… Она обречена! Она проклята, ибо в ней кровь Мал‑ек‑и.

«Томасин Хенгуэр‑т‑хап» – вдруг прошелестело у нее в душе – вот Сара и узнала подлинное имя Мал‑ек‑и.

И пока его рука мертвой хваткой сжимала руку Сары, душа монстра рвалась похитить ее душу. Сара даже не пыталась бороться. Она ждала смерти как избавления.

И вдруг она услышала голоса. В последнюю минуту, балансируя между жизнью и смертью, увидела проступающие сквозь демоническую маску ее мучителя лица друзей.

Она увидела, как Пэквуджи, обратив лицо к небу, взывает к Матери Луне.

– Ты видишь ее, Мать Луна? Она твоя дочь, эта малышка, не имеющая рогов. Но недолго ей оставаться безрогой!

Мать Луна! А потом между нею и Мал‑ек‑ой промелькнули, крутясь, костяные диски. На одном была изображена четвертинка луны, а на обороте – оленьи рога. Из‑под них вдруг выглянула голова, и голос, показавшийся Саре знакомым, хотя она не поняла, откуда его знает, прошептал:

– Что, если она сойдет с Пути, а ты так и застрянешь здесь на веки вечные? Что, если она не выстоит в испытаниях? Что тогда поддержит тебя?

И тут на месте оленя возникло лицо Талиесина.

– Моя любовь! – ответил он.

Но лицо барда затуманилось, и перед Сарой возник морской берег и одинокие деревья на высоких утесах; ветер, шумевший над ними, вопрошал:

– Что ты здесь делаешь… так далеко… от родных мест?

– Жду, – отвечал человек‑олень. – Жду, когда будет исправлена древняя несправедливость.

– Посмотрим, – засвистел в ответ ветер. – Посмотрим! Посмотрим!

«Они говорят обо мне», – поняла Сара. О том, что ей предстоит сделать, но они возлагают на нее слишком большие надежды. Они же не знают, что такое Мал‑ек‑а, как он мучает ее. Ей хотелось одного – умереть. Она вспомнила сон, который снился ей, казалось, давным‑давно, когда она лежала в своей комнате, на своей кровати, – кошмарное чудовище тянулось к ней и челюсти его готовы были сомкнуться у нее на шее.

– Нет! – закричала Сара.

И между ней и Мал‑ек‑ой вспыхнул магический огонь, отбросивший чудовище в сторону. Сара снова услышала бой барабанов, ощутила помощь, которую посылали ей рате‑вен‑а.

– Имя! – выбивали дробь барабаны. – Если бы мы знали его имя!

Вот как? А ведь она знает настоящее имя Мал‑ек‑и! Но ее губы не успели его произнести, как Мал‑ек‑а рванулся к ней, и волшебный огонь погас под натиском тьмы.

– Это так? – вопросила Мал‑ек‑у Сара. – Это все, что им надо, – узнать твое имя?

Но Мал‑ек‑а заглушил голос ее души.

– Да, – отозвался Мал‑ек‑а. – Мы одной крови. Недаром ты так живуча, тебя никак не одолеть. Ты – кровь от моей крови! Когда твоя кровь сольется с моей… когда я проглочу тебя – о, тогда я обрету такую мощь, какой не смогли бы меня наделить все кольца, выкованные Гвин ап Наддом!

«Мне все это чудится! Этого не может быть!» – твердила Сара.