Сара грустно кивнула:

– Скажи мне вот что, Байкер: нам всегда будет так больно? Эти могилы просто рвут мне душу.

– Они хотели, чтобы мы продолжали жить, – сказал Байкер.

Ему самому эти слова показались такими же неубедительными, какими, наверное, сочла их Сара. Он не был уверен, что понимает, ради чего надо жить дальше.

А среди деревьев в саду, наблюдая за Сарой и Байкером, стояли двое. Хозяин Леса, спасший Киерана в бою с Красным Копьем, и седой старик с глубокими серьезными глазами. Казалось, что плащ, накинутый на плечи старика, связан из дубовых листьев.

– Видишь, сколько горя ты принес, Гидеон? – мрачно спросил Хозяин Леса. – Для тебя это была всего лишь игра, но она порвала пряжу их жизней. Сколько пострадавших! Сколько погибших! А ведь ты мог не допустить этого. Стоило тебе только вмешаться.

– А почему не вмешался ты?

Хозяин Леса обратил лицо к старцу:

– Не пытайся втягивать меня в свои странные затеи. Знал бы я, какой ценой достанется им смерть Мал‑ек‑и, я убил бы его сам! Меня не радует чужое горе, будь это мои дети или чьи‑то чужие.

– А меня, ты полагаешь, радует их скорбь? Ты полагаешь, все это была игра? Да я сам дважды умертвлял Мал‑ек‑у, и дважды он воскресал – страшней и сильней прежнего. Очистить мир от этого чудовища мог только его единокровный потомок. Я это знал и все‑таки дважды пытался помочь им. Каждый раз, когда он оживал, он приносил в мир еще больше горя, чем прежде. Мог ли я дать ему воскреснуть в третий раз?

– Ты мог предупредить их.

– Не мог! Ты сам видел, что сделалось с Сарой, когда она узнала правду. Она согласна была скорей умереть, чем признать это родство. И сейчас она еще балансирует между жизнью и дарящей забвение смертью. Неужели ты считаешь, она выдержала бы встречу с Мал‑ек‑ой, знай она, что они одной крови?

– А может быть, это знание влило бы в нее силы, – предположил Хозяин Леса.

– Нет! Она бы их растеряла!

– А твой внук знал о родстве?

– Если б знал, то никогда не отпустил бы ее одну, – сказал Гидеон.

Хозяин Леса вздохнул:

– Не нравишься ты мне, Гидеон! Все простое ты превращаешь в запутанную паутину. Правду прикрываешь загадками. Думаю, пора тебе оставить мои владения. И никогда сюда не возвращаться.

– Ты все еще не понимаешь меня.

– Понимаю, – сказал Хозяин Леса. – Слишком хорошо понимаю. Запомни, что я тебе скажу: знание придает силы. Силы приходят с пониманием правды. Если ты лишаешь своих детей правды и знаний, ты лишаешь их права взрослеть, становиться зрелыми. Я восхищаюсь этой твоей Сарой – не зная правды, которой ты ее лишил, она все‑таки боролась, все‑таки не сдавалась. И я преклоняюсь перед ее дядей, который пожертвовал своей жизнью, чтобы погубить Мал‑ек‑у. Но ты – ты, Гидеон, не вызываешь у меня одобрения. Я понимаю, чего ты опасался. Понимаю, почему ты поступил именно так. Но, по‑моему, ты не сумел правильно оценить эту девушку, ты недооценил их всех! Если б они знали, с чем придется бороться, они бы лучше подготовились к этой борьбе! И тогда не погибло бы столько людей! Ведь и моих детей много умерло, Гидеон!

– И все же я стою на своем, – проговорил старец. – Знай они правду, эта правда сразила бы их еще до начала битвы.

– Ты глуп! Только узнав правду, они смогли победить! Еще раз прошу тебя: покинь мои владения.

– Твои? По‑твоему, кто‑то еще помнит о тебе в Дальнем Мире? Да в лесах, некогда принадлежавших тебе, моих людей обитает не меньше, чем твоих. Не меньше, а то и больше!

– Ты забываешься, Гидеон, – нахмурился Хозяин Леса.