Талиесин прожил долгую, полную волшебных приключений жизнь, где он только не побывал – и в Среднем Королевстве в царстве фей, и в крытых соломой постоялых дворах в обществе разбойников и воров; странствия приводили его и в королевские дворцы, и на безлюдные пустоши. Рассказал Талиесин Саре и о том, как вызвал к себе вражду Мэлгвина.

– Это состязание, – объяснил Талиесин, – не было справедливым. Королевских бардов нельзя было считать настоящими бардами в истинном значении этого слова. Они не следовали по Пути. Их поэзия не была освящена Матерью Луной, скорее она была связана с историей, иногда с вымышленной историей, в их стихах и песнях не было даже искры волшебного лунного света. Мать Луна была рядом со мной в тот день, когда я пел так, что те барды даже языки проглотили, и пальцы их не могли двигаться по струнам, но привело это к тому, что, когда я устал скитаться по дорогам и захотел осесть в единственной стране, которую считал своей, Мэлгвин заставил своих друидов связать меня и вместе с арфой и собакой бросил в море.

– И вот ты здесь.

– Я здесь. Я снова стал найденышем, выброшенным на берег.

– Как же ты вынес такое путешествие? – спросила Сара.

– Меня поддерживала моя магия. Я обратил свои мысли внутрь себя, сосредоточился на самом главном в себе – на моей «тоу» – на внутреннем покое, который сам по себе – магия. Эта внутренняя тишина скорей подобна даже не музыке, а промежуткам между нотами.

– Ну и ну! – пробормотала Сара. – Не испытай я на себе все эти колдовские фокусы, мне было бы трудно тебе поверить.

Некоторое время они молчали, Сара смотрела на океан и старалась представить себе, как плыл Талиесин, но в конце концов только покачала головой, не понимая, как ему удалось выжить.

– На что похожа, – наконец спросила она, – на что похожа эта самая «тоу»?

– Ты играешь на каком‑нибудь инструменте? – спросил Талиесин.

– Немного. Но не вкладываю в это душу. По‑моему, я ни во что ее не вкладываю.

– А бывало ли так, чтобы ты почувствовала, будто ты и твой инструмент – одно целое? Будто ты можешь сыграть все, что твое сердце просит?

– Пожалуй… несколько раз.

Талиесин улыбнулся:

– Вот и с «тоу» так же. Когда ты сможешь сливаться с «тоу», ты далеко продвинешься по Пути бардов. Но чтобы постичь внутреннюю магию и всегда в нужный момент призвать «тоу» на помощь, надо неуклонно стремиться к своей цели, вкладывая в это всю душу. Твое призвание – не обязательно музыка. Музыка ведет к Пути только бардов. У остальных, идущих по Пути, свои занятия. Но для меня, – продолжал Талиесин, – гармония между исполнителем и инструментом всегда была ключом, выпускающим на волю мою внутреннюю магию. Магию, которая звучит в моей музыке и ведет меня по жизни. Ощущать эту магию, Сара, все равно что касаться сердца Луны. С этим ничто не может сравниться. Представь себе, как Луна – этот небесный корабль – поднимается над лесом. В тот первый миг, когда она оказывается над деревьями… Этот миг наполнен обещанием, порывом и мощной магией… Вот так же и моя жизнь, раз я иду по Пути. И это ощущение возникает из‑за моей «тоу».

– Ты так красиво это описываешь, – вздохнула Сара. – Хотела бы я быть в таком же ладу с собой.

– А почему ты решила, что это невозможно? – Талиесин показал на кольцо у нее на пальце. – Такое кольцо – это дарственное кольцо. Мне мое кольцо дал мой учитель Мирддин.