— Дорогая, — проговорил он так тихо, что она едва различила слова. — Боже, что же ты со мной делаешь.

Подняв Грир на ноги, он откинул покрывало и затем снова уложил ее на подушки. Одним быстрым касанием он расстегнул застежки ее бюстгальтера и, как только ее ноющие от пламенного желания, налившиеся груди обнажились, накрыл их ладонями, еще сильнее раскаляя кожу. Спустившись ниже, он легко снял с нее трусы и стал целовать ее ждущее тело, пока каждая клеточка не заныла от невыносимого напряжения. Эндрю касался губами и слегка покусывал ее напрягшиеся соски, одновременно прижимая ребро ладони к нежной коже у нее между ног. Изгибаясь, Грир тянулась к его телу.

— Ты самая восхитительная женщина из всех, — признавался Эндрю. — Сила моих чувств к тебе едва ли не пугает меня. Я не могу потерять тебя снова, Грир.

Он произнес это, глядя ей в глаза, а потом, склонив голову, спустился к животу и ниже. Его горячий, влажный язык, сделавшись твердым, проник в ее лоно, и из головы ее улетучились все мысли. И хотя, словно издалека, до Грир донесся собственный сдавленный крик, сказанные тогда слова не остались в ее памяти.

Спустя одну бесконечную, томительную секунду Грир потянула Эндрю к себе, побуждая его лечь на нее, и, раздвинув ноги, подняла колени.

— Я хочу тебя, Эндрю, — выдохнула она. — Сейчас. Его взгляд потемнел, вены на шее напряглись. Каждая черточка его лица словно светилась радостным предвкушением и нежной любовью. Он вошел в нее плавно, осторожно. Грир простонала от несильной, но неожиданной боли, и тогда Эндрю помедлил, до тех пор пока она сама не прильнула к нему, делясь с ним охватившим ее самозабвенным восторгом.

Они двигались в унисон, постепенно ускоряясь, и Грир подавалась вперед, чтобы он проникал глубже, не уступая его страсти, уверенная в том, что он испытывает наслаждение ничуть не меньшее, чем она. И когда они оба достигли оргазма, у нее из груди вырвалось сдавленное рыдание, смешавшееся с хриплым стоном Эндрю. Она открыла глаза и посмотрела на него, словно пытаясь смирить безудержный взрыв, который, казалось, грозил разметать ее на мелкие частички. Глаза Эндрю были закрыты, губы застыли в блаженной полуулыбке, какая бывает только у влюбленного. «Я люблю тебя», — говорило ему ее сердце, но Грир не произнесла вслух этих слов. Она скажет их потом.

Эндрю замер над ее телом, удерживая вес своего торса на вытянутых руках на уровне ее головы. Грир различала пульсацию у него на шее, быстрое биение его сердца.

— Обними меня, пожалуйста, — приглушенно сказала она. — Почувствуй, что я нужна тебе. Давай останемся вместе навсегда.

Их влажные ноги так и остались сплетенными, когда он соскользнул с нее и лег рядом, прижимая ее к груди.

— Ты всегда будешь нужна мне, — проговорил Эндрю. — Я люблю тебя. О, как же я тебя люблю.

Он с шумным вздохом поднялся на один локоть и посмотрел на Грир, потеребил ее волосы, накрутил одну прядь на пальцы.

— А представляешь, если вот прямо сейчас ты забеременеешь? — мечтательно спросил Эндрю.

— Что? — Грир оторопела и только огромным усилием заставила себя сосредоточиться. Не может быть, чтобы он предположил, будто она может забеременеть. Нет!

Улыбнувшись, Эндрю зарылся носом в ее шею.

— Считается, что такое случается только в кино. Но на самом деле зачатие может произойти и во время первой ночи любви. Мы ведь можем на это надеяться, правда? — ласково поинтересовался Эндрю.

Грир крепко обхватила его руками. Он не предохранялся и не спрашивал ее ни о чем таком. Ей пришло в голову, что раз он врач, то мог бы как раз и подумать об этом. Это злой рок, дурочка. Ты еще не поняла, что он преследует тебя? Эндрю мечтал о детях — собственных детях — по крайней мере так же сильно, как он мечтал о Грир.