Тонкие волоски на шее Грир слегка покалывали кожу.

— Несколько дней, — коротко ответила она, надеясь этим отбить у него охоту беседовать. В атмосфере затаилась какая-то невысказанность, и ей это было не по душе.

— Вы с доктором Монтхэвеном только что познакомились?

Она помедлила мгновение, ощущая на себе взгляд Эндрю.

— Нет, доктор Кувер. Эндрю и я старые друзья. Мы познакомились во время моего первого пребывания в Англии.

— Понятно. А ваш муж с вами?

Вздрогнув, Грир заметила выражение лица Боба. Он стоял за спиной Кувера нахмурившись, но глядел не на Грир, а на Эндрю.

— Мой муж умер, — резко откликнулась она, и ее позвоночник напрягся так, что заныла спина. Снова кинув взгляд на Боба, она обнаружила, что тот посылает Эндрю какие-то секретные молчаливые сообщения. Видимо, полагал, что Грир слишком увлечена беседой, чтобы заметить их.

— Мне жаль, — сказал Кувер. — Давно?

— Два года назад, — ответила Грир.

Камвольная ткань клетчатого костюма Кувера красиво переливалась. Красиво и дорого. В этом человеке все, от полосатого шелкового галстука, который он теребил руками, лежащими на толстом брюшке, до лакированных коричневых ботинок с кисточками, свидетельствовало о привычке к роскоши. В его темных глазах светилась энергия сметливой молодости. Грир в ожидании молчала. Краем глаза она не могла не замечать дряблого двойного подбородка Кувера, однако старалась смотреть ему в глаза, приклеив на лицо улыбку. Боб не переставал телепортировать тайные послания Эндрю, и Грир была уверена — неизвестно почему, — что они значимы для Эндрю.

Кивнув ей с серьезным видом, Кувер вскинул голову. Сочувствующее выражение его лица изменилось на какое-то невнятное. У Грир все же не получалось унять нервную дрожь.

— Вы собирались ко мне, Монтхэвен?

Грир удивилась: пальцы Эндрю сильно сжали ее локоть. Он подталкивал ее вперед. Наклонив голову, Боб беззвучно артикулировал: да.

— Нет, благодарю вас, Кувер. Мне нужно сделать обход пациентов, — проронил Эндрю.

Боб медленно покачал головой. Грир хотелось увидеть лицо Эндрю, но она заставила себя не оборачиваться. Напрягая зрение, она изучала латунный звонок на стене.

— Вам есть что добавить по поводу нашего прошлого разговора? — Кувер застегнул верхнюю пуговицу на пиджаке. Его ногти поблескивали. Бархатные руки, отметила Грир, профессиональный маникюр. У нее не было причин невзлюбить его, и тем не менее чем-то он ей не нравился. Длинные интервалы между фразами, во время которых, казалось, происходил некий тайный обмен, подтачивали спокойствие Грир.

— Я оставлял вам сообщение, — напомнил Кувер. — Ожидал услышать вас раньше сегодняшнего дня.

— Эндрю был в полной запарке, Уинстон.

Внезапное вмешательство Боба встревожило Грир.

— Да, — проворчал Кувер, — я в этом не сомневаюсь. Но вы не ответили на мой вопрос, Монтхэвен. Вы обдумали наше... э... небольшое недопонимание?

— Разумеется, — спокойно ответил Эндрю. — Постоянно обдумываю. Вообще редко думаю о чем-нибудь другом. И уверен, что все складывается прекрасно.

Она просто не могла не обернуться к нему. Саркастическая нотка в его голосе распознавалась безошибочно и стала для Грир настоящим открытием. Темный огонек злости, бушевавший в глазах Эндрю, тоже был для нее новым. В том, что Эндрю буквально источал ненависть, не было никакого сомнения, и это шокировало Грир.

Беспрестанная смена поз Кувера говорила о том, что и он чувствовал эти флюиды.