Резкий грохот заставил Грир вздрогнуть.

— Черта с два, — вспылил Эндрю. — Боб, ты ведь знаешь, что я прав. Почему ты не поддержишь меня? Все мы понимаем, что ошибки в медицине неизбежны, так же как и в любой другой области. Но одно дело ошибки, а другое — сознательное пренебрежение обязанностями. Уинстон Кувер был слишком занят, развлекая своих дружков, чтобы зайти в госпиталь и осмотреть Майкла. В наши дни люди уже не умирают от разрыва аппендикса. Такого не бывает. Или не должно быть.

— Бывает, — настаивал Боб. — И единственная причина, по которой ты настолько взбешен, — то, что ты тогда находился в Лондоне. Таким образом ты наказываешь себя за то, что посмел взять пару выходных. Ты просто одержим, Энди. Повернут на чувстве долга. И ждешь, что все остальные будут вести себя так же.

— Ты хочешь сказать, что Кувер не имеет отношения к смерти мальчика?

Грир хотела отойти, но не могла двинуться с места.

— Я хочу сказать, что теперь это уже не важно. И это могло бы случиться, даже если бы ты был на месте.

Эндрю ответил что-то в саркастическом тоне, и на этот раз Грир отчетливо расслышала звон стеклянного бокала, с шумом поставленного на стол. Эндрю выпивал — может быть, и Боб тоже, — постепенно приходя в ярость.

— Давай сбавим обороты и спокойно взвесим все за и против. — Предложение Боба звучало не очень-то убедительно. — Если ты не откажешься от слушания, Кувер использует его против тебя. Ты не добьешься своей цели — лицензию у него не отзовут. Зато против тебя будут выдвинуты дисциплинарные меры, и если ты сам сумеешь выйти из всего этого, оставшись с лицензией, то я буду удивлен. Прошу, не делай этого, — произнес Боб с ударением на каждом слове.

— Не могу поверить, приятель. — Голос Эндрю сменился на горячий шепот. — Мы с тобой собирались поднять мир с колен. Помнишь? Никогда не отступать. Не идти на компромиссы.

— Как давно это было, — усмехнулся Боб. — Тогда мы были еще детьми. А это жизнь, Эндрю, — ставки высоки.

— И это значит, что мы должны предать нашу веру и идти по накатанной, сохраняя старый банковский счет в неприкосновенности?

— Как это на тебя похоже. Ты никогда не знал, что значит в чем-либо себе отказывать. Я более реалистичен. Я не родился с серебряной ложкой во рту, так что приходится обеими ногами стоять на земле.

— Ты не всегда был такой. Если сражаешься за правду, никогда не потеряешь то, что для тебя дорого, — не должен потерять.

О чем они говорят? Почему Боб пытается убедить Эндрю поступиться своими принципами? Грир прислонилась спиной к стене, прижав влажные ладони к прохладному камню.

— Когда я звонил тебе той ночью по поводу Нила, ты вообще понял, о чем я говорил? — Боб говорил тихо, и Грир приходилось напрягать слух.

— Понял! — выкрикнул Эндрю. — И решил, что ты чокнутый. Какой вред способен причинить мне Нил Джонс? Мне просто жаль этого беднягу, и все.

— Иногда мне кажется, что ты пропустил тот период жизни, когда люди взрослеют. Ты так и не научился тому, что половине людей нет никакого дела до правды и чести. Этот бедняга, как ты его называешь, будет не прочь воспользоваться деньгами. Он во всем ищет легкие пути. И скажет что угодно, если они пообещают ему выгодную сделку.

Прошло несколько секунд. У Грир свело живот от волнения. Ей ужасно хотелось заступиться за Эндрю. Ему угрожало что-то непонятное, и чутье подсказывало ей, что ему требуется защита.

— Что он может сказать, Боб? Что мы пообедали вместе.

Бранный выкрик Боба заставил Грир съежиться. Она вслушивалась в каждое его слово, постепенно леденея.

— Эндрю, если твое имя произнесут рядом с именем такого общепризнанного гея, как Нил, твою репутацию уже будет не очистить.