Стервятники вытянули шеи, будто хотели получше рассмотреть говорящего.

— Это твое окончательное решение? — спросили они.

— Да.

— Тебе больше никогда не будет пристанища! — воскликнули грифы.

— Знаю, — кивнул кузнец.

— Ты будешь вечно скитаться призраком, — предрекали стражи ворот.

— Пустите ее, — повторил кузнец и заткнул уши, чтобы не слышать искусительных речей.

— Это было твое решение. Она может идти, — прогремело над сводами арки.

Даже глухой расслышал бы неведомый мощный голос.

В отдалении забрезжил свет. Он не был похож на поток света, который Марика видела прежде. От него не исходило ни радости, ни покоя. Он мерцал, точно путеводная звезда, давая надежду.

— Спасибо. Я буду молиться за тебя, — сказала девочка.

— Уходи. Я слаб. Мне трудно удержаться, чтобы не потащить тебя за собой, — махнул рукой кузнец.

Арка дрогнула, серое марево окутало исполинские скалы. Они медленно оседали, становясь все ниже и превращаясь в клубящийся у подножия дым. На глазах у кузнеца блеснули слезы. Врата смерти уходили в небытие. Его ждало вечное скитание во мраке. Арка почти исчезла, когда сверху вдруг ударил яркий луч. Раздался шум крыльев. Черные грифы будто взорвались, разлетевшись на ослепительные осколки. Это множество белоснежных голубей вспорхнуло и поднялось ввысь. Вместо антрацитовых ворот перед кузнецом разлилось голубое сияние, за которым поблескивали воды Леты, реки забвения.

— Что это? — обескураженно спросил он.

— Иди. Ты прошел испытание, и Врата открыты для тебя, — произнес Голос.

— Испытание? — не понял кузнец.

— Да. Ты пожертвовал самым дорогим, чтобы спасти девочку, и тем самым искупил свои грехи. Ты больше не палач.

Кузнец шагнул за ворота, где его поджидала лодка. Он не обернулся. Все прошлое осталось для него позади. Лодка отчалила и затерялась в голубом сиянии. Марика смотрела вслед лодке, пока та не скрылась в сияющей дали. От яркого света глаза наполнились слезами, как бывает, когда смотришь на солнце. Она зажмурилась, а когда смахнула застилающие взор слезы, увидела, что вокруг все переменилось.

Глава 26

Обознатушки

Ведунья жадно смотрела на пожар. Огненные языки взмывали высоко вверх, разбрасывая оранжевые искры. Они салютом взметались над костром и еще долго плясали в темном небе. Красноватые отблески огня играли на лицах людей, как будто те были запачканы кровью. Глядя, как Глеб рвется в полымя, чтобы спасти Марику, Ведунья зло усмехнулась.

«Не захотел идти со мной на сделку, щенок. Еще пожалеешь, что у тебя есть душа. У кого ее нет, у того она и не болит. А тебя крик девчонки будет преследовать и в кошмарах, и наяву. Смотри, каково ей гореть заживо!» — злорадно думала она.

Для старой ведьмы это был не просто пожар, а триумфальный костер. Она отомстила мальчишке и праздновала победу. И лишь одно не давало ей покоя — карточное предсказание. По гаданию выходило, что она лично сыграет большую роль в перемене судьбы мира, а карты никогда не лгали. Значит, игра еще не закончена. В чем же заключалась ее роль? И что еще она должна была предпринять, чтобы залучить королевского отпрыска?

Неожиданно в небе над пожарищем стали загораться радужные огни. Они становились все ярче, блистая и переливаясь, как драгоценная небесная корона. В Арктике подобное явление называют северным сиянием, но никому прежде не доводилось видеть его в здешних широтах. Волшебный нимб сиял в небесах, озаряя ночь неземным светом.

— Чудо… чудо… чудо… — пронеслось в толпе.