Забыть его – вот что она намерена сделать. Забыть его запах, терпкий, мужественный, забыть, как он ходит и улыбается, какова на вкус его кожа, когда прикасаешься к ней губами. Забыть, как его черные шелковистые волосы струятся между пальцами. Забыть тепло его мускулистого тела, забыть, как его руки ласкали ее тело и пробуждали в ней страсть. Забыть его голос, его глаза, загоравшиеся ярким огнем каждый раз, когда она говорила ему что-то обидное, его взгляд, проникавший до самых потаенных глубин ее души, когда он собирался поцеловать ее. Забыть его!

О да, она обязательно забудет его.

Сначала для нее это не составило особого труда. Близился завтрак, и Джулиана помогала Скунсу: жарила бекон, пекла бисквиты и варила кофе. Утренняя встреча с Уэйдом и Томми на время заполнила пустоту внутри ее. Обычно сдержанный Янси приветствовал ее теплыми словами, Серое Перо, в лосинах и тунике из оленьей кожи, – радушной улыбкой, которая так не сочеталась с его грозной внешностью.

Джил Киди был особенно внимателен. Джулиана чувствовала, что он следит за ней постоянно: и когда она участвовала в общей беседе, и когда помогала Скунсу мыть тарелки и чистить сковородки.

После завтрака Уэйд предложил познакомить ее с Джози и пообещал, что по дороге расскажет историю этой девушки и ее ребенка.

Джулиана с радостью согласилась. Ей хотелось получить как можно более полную картину того, чем занимается Маккрей. Он представляет большую опасность для Уэйда и Томми, и чем скорее они ликвидируют эту угрозу, тем скорее у Коула Роудона появится возможность отправиться в Денвер и разобраться с Джоном Брином. И после этого она на веки вечные распрощается и с Брином, и с Роудоном.

«Жду не дождусь», – сказала себе Джулиана, вытирая руки кухонным полотенцем, и последовала за братом из хижины. На ней были брюки и рубашка, которые подготовила вчера, предполагая, что утром ей предстоит поездка верхом. Волосы она собрала в хвост.

Когда Джулиана вышла на яркий солнечный свет, Уэйд обратил внимание на ее бледность и темные круги под глазами. Однако он промолчал, потому что сестра, как и вчера, продолжала лучезарно улыбаться и, очевидно, не желала обсуждать свои отношения с Роудоном. Уэйду захотелось поколотить охотника, когда тот выехал на тропу, холодный, как кувшин с ледяной водой, одетый в черное, с надвинутой на глаза шляпой, но он ограничился сдержанным кивком.

Джулиана уже успела известить его о том, что она наняла Роудона, дабы разобраться сначала с Маккреем и всей этой чертовщиной, а потом с Брином. Уэйда это вполне устраивало. При том, что нужно оберегать и Джулиану, и Джози с ребенком, лишние руки не помешают.

За один день ситуация слишком усложнилась, чтобы относиться к ней без должного внимания. Обычно они быстро устраивали свои дела, но это, касавшееся Маккрея, вышло из-под контроля.

– Поезжай рядом с нами, – обратился Уэйд к Роудону.

Он заметил, что с появлением охотника взгляд Джулианы стал настороженным. Натянутая как струна, она сидела в седле на мустанге Скунса. Роудону она только кивнула, величественно, как принцесса. У нее нежное сердце, с теплотой размышлял Уэйд, но и твердости характера ей не занимать. Он может только гордиться сестрой, хотя изредка его охватывает жалость. Проклятый охотник разбил Джулиане сердце. Когда работа закончится, он даст себе волю и как следует поколотит Роудона. А пока надо помнить, что они объединены борьбой с общим врагом. Если они хотят остаться в живых и защитить женщин, им придется держаться вместе.

Уэйд, возглавлявший отряд, поехал вниз по каменистой тропе. Роудон следовал за Джулианой. Когда они достигли поросшей травой котловины, где можно было ехать по трое в ряд, Уэйд воспользовался возможностью и спросил у охотника, насколько хорошо он знаком с «Огненной горой».

На губах Коула появилось бледное подобие улыбки.