|
Они оставили позади себя десятки таких же убогих местечек, как и это. Во время пути Джулиана почти ни с кем не общалась. Сначала она не могла избавиться от страха, что Джон Брин догонит их дилижанс, что вот-вот распахнется дверца и он велит ей выходить и ехать с ним в Денвер. К счастью, ничего такого не произошло. По мере приближения к Аризоне в ней росла уверенность, что ее план удался. Возможно, люди Брина некоторое время искали ее, решила Джулиана, но потом оставили свои попытки. Когда дилижанс пересек границу, она почувствовала себя в безопасности. Наверняка Брин уже забыл о ней, а что касается дяди Эдварда и тети Катарины, то они вернулись в Сент-Луис ни с чем.
Что ж, ничего уже не изменишь. Она порвала все нити, связывавшие ее с домом, с теми, кто воспитывал ее. Сердце ее сжималось от боли при этой мысли. Она испытывала острое чувство вины перед дядей Эдвардом. Какое разочарование он пережил! Однако каждый раз, когда перед ней возникал образ Джона Брина, с обаятельной улыбкой, с покровительственными манерами и в то же время злобного, жестокого, как в сцене избиения Джила Киди, она благодарила Господа за спасение и за то, что у нее хватило смелости на этот шаг. Отныне, сказала себе Джулиана, сделав глоток кофе, она будет думать только о будущем. Даже когда тело ноет после проведенного в дилижансе дня, даже когда язык превращается в наждачную бумагу от жажды, даже когда меркнет надежда найти Уэйда и Томми, она должна думать о будущем. Должна думать о братьях, о маленьком домике и ранчо, где они поселятся втроем, подальше от Джона Брина, дяди Эдварда и всех остальных. Должна думать о прохладных ночах, цветочных полянах и кружевных занавесках на окнах. А еще она должна думать о том, как каждый день ее дорогие братья будут возвращаться в этот очаровательный домик, хвалить ее за ревеневый пирог и играть в шашки перед камином. Подобные мечты помогают ей выносить все тяготы путешествия, помогут не сдаться и в поисках братьев. Как ни странно, путешествие в дилижансе оказалось не таким трудным, как она ожидала. На их пути не встретились ни индейцы, ни бандиты. Единственной неприятностью были извилистые горные дороги да многочасовая тряска на неудобном сиденье. Однако, много раз напоминала она себе, ее цель – воссоединение с братьями – стоила того, чтобы терпеть боль в мышцах и страшную усталость. Беда случилась в десяти милях от границы между Колорадо и Аризоной, в мрачном приграничном поселке. Когда пассажиры вышли размяться и выпить по чашке кофе, кто-то украл кошелек Джулианы. Она узнала о пропаже слишком поздно, вор уже скрылся. Девушка пришла в ужас при мысли, что осталась без гроша. В ее багаже не было ничего ценного, кроме кое-каких украшений, в том числе крохотного медальона – единственного напоминания о матери, да гребня для волос из слоновой кости с жемчугом. Деньги пропали, а с ними и возможность добраться до Томстауна. Убежать от Джона Брина и его поисковых партий, проехать такой долгий путь – и оказаться без средств к существованию у самой границы Аризоны. Как тут не разрыдаться? Но она не разрыдалась. Доехав до следующего крупного города, Джулиана нашла работу на обшарпанном постоялом дворе. Она скребла полы, стирала постельное белье, помогала на кухне и откладывала каждый цент из еженедельной зарплаты. Примерно через месяц у нее накопилась достаточная сумма, чтобы продолжить путешествие. Если она будет бережлива, то этой суммы хватит до Томстауна – города, где в последний раз видели Уэйда и Томми. Джулиана сложила салфетку и бросила ее рядом с тарелкой. В столовую заглянул кучер дилижанса и громко возвестил: – Лошади готовы! Пошли, ребята! Пассажиры медленно встали из-за столов и побрели во двор: им предстояло продолжить мучительное путешествие. Джулиана же задержалась, хотя и горела желанием поскорее покинуть Сидер-Галч. В каждом городе, через который они проезжали на протяжении последних ста миль, она расспрашивала об Уэйде и Томми. |
