– Передышка? В Кливленде? – фыркнул Мэлоун. – Я работал на Багамах, Элмер, но вы охотно перевели меня в Кливленд. Если вы сделали это ради моего эмоционального благополучия, значит, наши представления об отдыхе явно не совпадают.

– Ты не вел это дело, не был в нем ключевым игроком, с официальной точки зрения тебя здесь вообще нет. И надзора за тобой не было…

– Но месяц назад вы разрешили мне делать все, что потребуется, чтобы найти преступника. Вы говорили, что босс хочет поскорее раскрыть это дело.

– Теперь я об этом жалею.

– Почему? – не понял Мэлоун. Он никогда прежде не видел начальника в таком состоянии. Айри никогда еще не подавал таких противоречивых сигналов. – Мы в агентстве редко ведем расследования традиционными способами. Осмелюсь предположить, что как раз поэтому наши расследования часто имеют успех. И вы, Элмер, тоже имеете успех.

Элмер стянул с носа очки и широкой ладонью потер свое квадратное лицо, будто пытаясь придать его чертам менее разочарованное выражение. А потом повалился в кресло. От следующих его слов у Мэлоуна екнуло сердце.

– Детектор лжи и гадание по ладони? – бросил Айри. – Ничего лучше ты придумать не смог?

– Гадание по ладони? – недоверчиво переспросил Мэлоун.

– Разве не этим промышляет некая Даниела Кос?

Мэлоун не ответил. Он пристально глядел на начальника и ровным счетом ничего не понимал. Впервые за все время работы в министерстве финансов он… не доверял Айри.

– Вы с Элиотом Нессом обманом удерживали уважаемого врача на протяжении шести дней и тайно его допрашивали. – Айри предостерегающе поднял руку в знак того, что Мэлоуну не следовало сейчас ему возражать. – Врача, единственное официально подтвержденное преступление которого состоит в том, что он слишком много пьет, и его жена отказывается с ним жить. Но сам посуди, Мэлоун, этими же словами можно описать почти любого мужчину. В том числе и тебя и Несса. Ты, конечно, не пьешь слишком много, но жена твоя за тебя тоже не слишком держалась.

Мэлоун застыл и молча проглотил оскорбление. Больше всего его потрясло то, что Айри повел себя подло и полез в его личную жизнь. Мэлоун знал, что на самом деле личной жизни у него нет. Работа в агентстве обязывала ко многому. Поступая на работу, ты соглашался на то, что всю твою жизнь, до последней, самой неловкой мелочи, разложат по полочкам и тщательно изучат. Но Элмер никогда прежде не позволял себе намеков на его отношения с Айрин, не использовал то, о чем знал, против него.

– Какого хрена тут происходит, Элмер? – тихо спросил Мэлоун.

– У вас нет реального подозреваемого, – ответил Айри. – И в придачу к этому вы прибегли к методам, которых я не оправдываю и не поощряю.

– Фрэнсис Суини убил больше десятка людей. Никто не знает, сколько их было на самом деле. Он отрубил им головы, искромсал их тела и расшвырял останки по всему Кливленду.

– У вас нет доказательств.

– Нет, есть. – Доказательств было полно. Но ни один суд в мире их бы не принял.

– Вы почти неделю против воли удерживали человека в гостиничном номере.

– Мы удерживали его не просто так. Мы несколько дней не могли его допросить, потому что он был слишком пьян. Никто его не пытал. Мы хорошо с ним обращались.

– Его кузен – конгрессмен США, – выдавил Айри. – Конгрессмен, весьма откровенно высказывавшийся относительно подготовки к войне, которую ведет президент, и политики изоляционизма, которой придерживается наша страна. Президенту нужно, чтобы Суини его поддерживал.

– Мы знали об этом. И потому с Фрэнсисом Суини обошлись совсем не так, как обычно обходятся с подозреваемыми. Он был на особом счету и получил особые привилегии.