Клэр чувствовала все нарастающее возбуждение. Каждый ее нерв реагировал на его прикосновение. Большим пальцем руки Брюс стал водить круговыми движениями по ее ладони, как бы намекая на что-то, что она забыла. О нет, она ничего не забыла. Это он забыл. Почти теряя сознание от наслаждения, Клэр судорожно выдохнула.

— А ты постарайся вспомнить, — проговорил он хрипловатым голосом.

Костяшками пальцев он водил снизу вверх по ее животу.

Его ритмичные движения еще больше возбудили ее. Сердце рвалось на части, горько сожалея об утраченной любви. Хотелось расплакаться, но она призвала на помощь всю свою гордость, чтобы не дать выхода нежным чувствам. Воспоминания нахлынули и захватили ее. Она помнила своего мужа не только как умелого, пылкого любовника, но и как нежного и чуткого мужчину. Она прекрасно помнила, насколько он был нежен и терпелив с нею, когда они впервые занимались любовью, как боготворил ее тело, как дорожил их чувствами. Помнила то ощущение радости и удовольствия, когда поняла, что Брюс — первый человек в ее жизни, который действительно любит и ценит ее такой, какая она есть. Прошлое затягивало как омут, и чем дальше, тем труднее было выбраться из него.

Прерывисто дыша, Клэр схватилась за его плечи, когда он опустился на колени и стал намыливать ей ноги. Брюс неторопливо и тщательно растирал каждый пальчик на ее стопах. У нее подгибались колени, и если бы она не держалась за него, то наверняка упала бы. Голова шла кругом.

Его руки стали подниматься выше. Клэр почувствовала, как они заскользили между бедер. Вздрагивая и едва сдерживаясь, чтобы не закричать, она вся пылала и трепетала. Желание любви и чувственных наслаждений разрасталось в ней с непреодолимой силой.

— Ты помнишь, не так ли? — подал голос Брюс.

Он поднялся с колен и встал, возвышаясь над ней.

Отвернувшись, чтобы не выдать своего желания, она уставилась в стену. Что-то знакомое, но забытое шевельнулось у нее в груди, когда он провел кончиками пальцев вдоль ее бедер, коснулся изгиба тонкой талии. Она не смотрела на него, хотя испытывала горячее желание поймать его пылкий, возбужденный взгляд, почувствовать вкус его губ. Годами, день за днем, ночь за ночью, она мечтала об этом, и сейчас ей хотелось кричать на весь белый свет о своем желании броситься к нему в объятия и забыться в его сильных, таких знакомых и родных руках. Ее груди набухли, соски стали твердыми как бусины. Они жаждали его прикосновений, его губ. Зачем он это делает? Зачем пробуждает эти восхитительные и одновременно мучительные воспоминания и ощущения? Клэр готова была с кулаками броситься на него, чтобы дать выход накопившимся чувствам, но сумела подавить в себе этот порыв.

— Ну так как, Клэр? Ответь же мне.

— Я мало что помню, — наконец пробормотала она.

— Ну так я освежу твою память, — сказал он с необычной теплотой, свойственной скорее Брюсу прежнему, чем теперешнему.

Эта неожиданная теплота сбила ее с толку и заворожила. Крошечный огонек надежды шевельнулся у нее в сердце. Неужели возможно, чтобы он… Клэр потеряла мысль, когда он кончиками пальцев провел под ее грудями. Она едва сдержалась, чтобы не застонать от наслаждения, и вздрогнула от неожиданности, когда он легонько ущипнул соски, а затем накрыл их своими горячими ладонями. Инстинктивно она прижалась к нему, закрыв глаза. Невозможно было сопротивляться его умелым прикосновениям.

Соски превратились в твердые, болезненные бугорки и вызывающе торчали. Клэр непроизвольно сжала бедра, чувствуя все нарастающее желание и не собираясь уступать ему. С ее губ сорвался невнятный звук.

— Я знаю, ты тоже хочешь меня, — хрипло пробормотал он.