Вне себя от ярости он разжал пальцы. И Клэр вырвалась из его рук. Наверняка на плечах останутся синяки от его пальцев. Она опрометью бросилась в кухню.

Брюс не мог больше сдерживаться. Нужно было дать выход накопившимся эмоциям. С силой хлопнув дверью, он бросился вон из дома без плаща и ружья, в чем был.

Он шел, не разбирая дороги, шлепая по лужам, натыкаясь на деревья и не обращая внимания на дождь и грозу. Он не чувствовал ни холода, ни того, что промок до нитки. Ему было все равно. Перед его мысленным взором то и дело мелькали картинки, одна мучительнее другой: вот обнаженная Клэр лежит, раскинувшись на постели; вот она улыбается другому; вот какой-то лощеный франт целует ее. Брюс тряхнул головой. Зачем он терзает себя? Прошлого не вернуть и ничего не поправить. Клэр больше не принадлежит ему. Она свободна и вольна распоряжаться собой по своему желанию. А он сам напросился, она была права. Хотел наказать ее, а наказал сам себя.

Такие мысли бродили в его голове, пока он больше часа мотался по окрестностям. Немного успокоившись, Брюс вернулся в дом. Сбросив мокрую одежду, он насухо вытерся. Влез в джинсы и набросил рубашку, не застегивая. Расчесывая мокрые волосы, Брюс окончательно решил, что перестанет мстить Клэр за предательство, а попытается выбросить ее из головы и забыть, что когда-то она была очень дорогим для него человеком. Что они любили друг друга. И что она предала их любовь.

Клэр услышала, как хлопнула входная дверь, и замерла, не донеся ложку до рта. Она как раз собиралась попробовать, достаточно ли соли в курином супе. Она прислушалась к его шагам и успокоилась, услышав, что он направился в спальню и закрыл за собой дверь.

Занимаясь приготовлением обеда, Клэр решила, что будет держать себя в руках и не станет лезть на рожон, если Брюс изъявит желание пообедать вместе с ней. Пока его не было, она приготовила суп из полуфабрикатов, которые нашла у него в холодильнике, и несколько бутербродов с сыром и ветчиной. Оставалось только отыскать в навесном шкафу какое-нибудь блюдо.

Увидев, какой у него скудный набор посуды, состоящий из щербатых тарелок и треснувших чашек, она вспомнила о хрустале и фарфоре, которыми они пользовались и для поспешных завтраков, и для длительных романтических ужинов при свечах на выходные, праздники или просто когда у них возникало такое желание. Господи, как же хорошо им было вместе!

Вздохнув, Клэр отбросила воспоминания и наконец-то узрела блюдо на верхней полке шкафчика. Она притащила из комнаты табуретку и, сокрушаясь по поводу своего небольшого роста, взобралась на нее, придерживаясь рукой за стену.

— Какого черта ты тут делаешь?!

Клэр вздрогнула от неожиданности и едва не свалилась с табуретки, когда резко повернулась на сердитый окрик Брюса и увидела его самого в дверном проеме.

— Слезай оттуда! — приказал он, решительно направившись к ней.

— Я просто хочу достать… — Она ойкнула от неожиданности, когда он без лишних церемоний схватил ее за талию и снял с шаткой табуретки так легко, словно она весила не больше пушинки. Уже в который раз она восхитилась его физической силой.

Клэр ухватилась за его плечи. Ее рубашка задралась, когда она съехала вниз, и на голом животе остался след от железной пряжки ремня. Брюс удержал ее на весу, глядя ей прямо в глаза. У нее сразу же участилось дыхание, едва только она почувствовала его близость и ощутила запах дождевых капель в его волосах. Она испытывала почти непреодолимое желание обвить ногами его чресла и прижаться к нему в любовном порыве.

Но она знала, что тем самым ничего не добьется, лишь в очередной раз нарвется на его презрение, поэтому, чтобы удержаться от глупости, она спросила первое, что пришло ей в голову.