Энджи выбрала себе спасательный жилет по размеру, надела его и спустилась по трапу на корму. Кейд помог Энджи спустить шлюпку на воду, попутно объясняя, как это делается. Энджи села в шлюпку, взялась за весла и стала уверенно грести к берегу. Кейд наблюдал за ней с борта лодки. Энджи описала круг вокруг яхты и повернула обратно, когда почувствовала, что натирает мозоли на ладонях.

— Ну что ж, — сказал Кейд, когда она подплыла к борту и сложила весла, — вижу, грести ты умеешь.

Кейд протянул руку, Энджи приняла помощь и была мгновенно поднята на палубу, прямо в его объятия. Но Кейд в то же мгновение выпустил ее и, прищурившись, улыбнулся.

— Нам пора возвращаться. — В его голосе слышалась легкая насмешка, как будто он почувствовал неудовлетворение Энджи и подсмеивался над ним.

Они пустились в обратный путь.

— Обещай, что ты будешь предупреждать Агнес, когда захочешь покататься на лодке, — сказал Кейд. — Она местная, хорошо знает остров и знает, по каким признакам можно предсказать погоду.

— Я ей обязательно скажу, и, если она посоветует не выходить в море, я, конечно, к ней прислушаюсь. Я же не дура.

Кейд бросил на нее быстрый взгляд, и его губы сложились в улыбку. Энджи показалось, будто ее пронзили тысячи невидимых крошечных стрел приятного возбуждения.

— О нет, далеко не дура. Я попрошу Агнесс принести тебе наследство Аллегры.

Оказавшись в своей комнате, Энджи почему-то испытала глупое, ничем не обоснованное желание заплакать. Остановил ее стук в дверь. Как и обещал Кейд, миссис Болтон принесла ей небольшой сверток.

Энджи положила сверток на кровать и некоторое время смотрела на него, не решаясь развернуть. Наконец она развернула оберточную бумагу и увидела старинную шкатулку, крышка которой была искусно инкрустирована перламутром разных оттенков. Энджи помнила эту вещицу, доставшуюся Аллегре от бабушки.

Только через несколько минут Энджи набралась смелости открыть крышку. В шкатулке лежал конверт, но Энджи не торопилась его брать. Она с грустью думала о том, что эта старинная шкатулка — все, что осталось от ее подруги Аллегры. Смахнув слезы, она осторожно взяла конверт, на котором четким почерком Аллегры было написано ее имя. Внутри оказался сложенный вдвое листок голубой почтовой бумаги.

«Дорогая Энджи, если ты читаешь это письмо, значит, Кейд не напрасно уговорил меня написать завещание. Извини, что тебе пришлось ждать два года, у меня были причины поставить такое условие, но сейчас они уже неважны. Если они когда-нибудь обретут смысл, ты об этом узнаешь.

Я знаю, что Кейд даст тебе возможность провести неделю на Треско, воспользуйся случаем, отдохни, развлекись. Тебе это пойдет на пользу, потому что ты слишком много работаешь и редко отдыхаешь. Не спорь, я точно знаю, что это так.

Энджи, если ты надеялась, что я поделюсь с тобой какой-то житейской мудростью, увы, я тебя разочарую. Могу дать тебе только одно напутствие: получай от жизни удовольствие, принимай то, что она дает, особенно пока находишься здесь.

С любовью, твоя А.».

По щекам Энджи ручьем потекли слезы. Однако поплакать всласть ей помешал стук в дверь. Энджи сунула письмо под подушку, подошла к двери и открыла ее. Как и следовало ожидать, в коридоре стоял Кейд.

— Ты плакала, — сказал он обвиняющим тоном.

— Нет, просто вспомнила Аллегру. Скажи, Кейд, она была счастлива?

Кейд как-то странно посмотрел на нее.

— Она всегда была жизнерадостной, безмятежной… Думаю, да, она была счастлива.

Несмотря на то, что в твоей жизни была еще и Селин Рокстен? — подумала Энджи. Сомневаюсь. Однако она сочла за лучшее оставить эти мысли при себе.

— Почему Аллегра хотела, чтобы я приехала за ее наследством на остров?

— Не знаю.