Кейд ненадолго оставил ее и вернулся со стаканом желтоватой жидкости.

— Вот, выпей, это разбавленный апельсиновый сок. Когда организм обезвожен, пить чистый сок вредно. И не вставай, к тебе еще не вернулись силы.

Энджи попыталась пошутить:

— Боюсь, если я не встану сейчас, то так и останусь тут сидеть на веки вечные.

— Не волнуйся, не останешься, — холодно возразил Кейд, — ты не из тех, кто сдается.

— Стараюсь, — тихо сказала Энджи, потупившись.

Кейд положил руку на ее плечо.

— В этом мы с тобой похожи. Энджи села и отпила из стакана.

— Вкусно, но ты мог дать мне и простую воду, мне нравится ее вкус.

Глаза Кейда вдруг полыхнули странным огнем. Словно разговаривая сам с собой, он заметил:

— Как всегда честна и прямолинейна. Но впечатление обманчиво. — Он встретился взглядом с Энджи. — Ты очень сложная натура, под внешней оболочкой скрывается много слоев, но, когда я хочу их снять, ты сопротивляешься.

Охваченная жаркой волной волнующих ощущений, Энджи опустила глаза.

— Можно подумать, я не человек, а луковица. К твоему сведению, человек плачет, когда снимает с лука шелуху слой за слоем.

Кейд улыбнулся, его глаза смотрели одновременно и насмешливо, и задумчиво.

— Между прочим, некоторые мужчины восприняли бы твои слова как вызов.

— Я сейчас не в настроении бросать вызов, — поспешно уточнила Энджи.

— Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит? Руки и плечи не онемели?

Энджи ощупала себя и с удивлением отметила:

— Как ни странно, ничего не болит.

— Значит, ты крепче, чем кажется. Покажи-ка мне ладони.

Энджи покорно вытянула руки. Кейд поднес их к своему лицу и осторожно дотронулся кончиком пальца до мозолей. Энджи словно током пронзило, даже усталость прошла. Она быстро втянула воздух и усилием воли заставила себя не двигаться.

Кейд тоже почувствовал этот скрытый опасный жар. В его глазах вспыхнули искорки, он отпустил руки Энджи и резковато сказал:

— Еще минут пять гребли, и ты бы стерла ладони в кровь. Когда вернемся, я дам тебе мазь. А сейчас сиди спокойно и понемногу пей.

Энджи подчинилась — в основном потому, что было несказанно приятно осознавать, что о ней заботится Кейд. Ее сердцебиение постепенно возвращалось в норму, дыхание тоже стало ровнее. Кейд пошел на мостик, Энджи молча проводила его взглядом.

Вскоре ей стало жарко, она встала — ноги уже слушались — сняла спасательный жилет и вышла из каюты.

Кейд краем глаза наблюдал за ней. Энджи двигалась с естественной грацией, Кейд отметил это еще при их первой встрече, женственная плавность ее движений была неосознанной, наверное, именно поэтому любой мужчина из плоти и крови воспринимал ее как приглашение. Кейд не был исключением. Вот и сейчас он почувствовал жар и напряжение в паху и отвернулся к штурвалу, проглотив ругательство.

Положение становится все более неудобным, думал Кейд.

Поездка, из которой он только что вернулся, была далеко не увеселительной, стоила ему немало нервных клеток и денег. Но больше всего Кейда раздражало другое: впервые в жизни ему было трудно сосредоточиться на работе. Энджи ухитрилась проникнуть в его святая святых, в тот участок сознания, который раньше был закрыт для всех женщин. Кейд понял, насколько он истосковался по Энджи, когда вернулся домой и узнал от миссис Болтон, что ее нет. Он сразу отправился за Энджи, даже не подкрепившись с дороги.

У Кейда буквально кровь застыла в жилах, когда, огибая мыс, он увидел шлюпку и Энджи, борющуюся с опасным течением.

Чем скорее я уложу ее в постель, решил Кейд, тем лучше, тогда я, наконец смогу если не совсем выкинуть ее из головы, то хотя бы пореже о ней думать.