— Отзывалась, но никто не пришел, — говорит она.

У Лили такой тихий голос. Вероятно, она отвечала, но мы ее не услышали.

— Лили, ты же знаешь правила. Не убегать. Никогда.

— Но я увидела эту птичку, и она не могла летать, а потом…

— Мне плевать на птицу! Ты знаешь…

Я беру Гаррета за руку. Ему следует успокоиться. Кажется, Лили вот-вот заплачет.

— Я просто хотела помочь.

— Этой птичке? — спрашиваю я, надеясь отвлечь ее.

Лили кивает.

— Она больше не может летать.

Лили снова опускается на колени. Недавно птица чуть-чуть трепыхалась, но теперь она лежит неподвижно, и я почти уверена, что она умерла. Я смотрю на Гаррета. Мой опыт общения с детьми равен нулю, и я понятия не имею, как разрулить эту ситуацию.

Гаррет присаживается рядом с Лили, и его тон становится мягче.

— Пусть она отдохнет. С ней все будет в порядке.

— Откуда ты знаешь?

— Когда кто-то болеет, то, чтобы выздороветь, ему нужен отдых. Вот как мне. Я должен отдыхать, чтобы поправиться, верно?

— Давай заберем ее к себе? Она может отдохнуть в моей комнате.

— Ее дом здесь. Она живет в лесу и не захочет оставаться у нас.

— Но кто о ней позаботится?

— У нее есть мама, как и у тебя. Мама защитит ее.

— А что, если мама не найдет ее?

— Найдет. Но птичка не должна была покидать свой дом. Как и ты не должна убегать, Лили. Тебе не следует больше так поступать, поняла?

Она кивает.

Гаррет берет Лили за крошечную ладошку, одетую в варежку, и они поднимаются.

— Пойдемте домой. Из-за этих катаний на санках я проголодался. — Его задорный тон заставляет Лили улыбнуться.

— Ты же совсем не катался, Гаррет.

В ответ он улыбается.

— Знаю. Но я проголодался, наблюдая, как катаетесь вы с Джейд.

Он берет за руку и меня, и мы все вместе возвращаемся в дом.

В прихожей Лили снимает куртку, шапку, лыжные штаны и аккуратно вешает вещи на крючки у двери. Затем снимает сапоги и ставит их на резиновый коврик. Забавно наблюдать за ней. В детстве я никогда не была такой аккуратной. Я просто бросала вещи на пол. Я до сих пор так делаю, по крайней мере, в общежитии. Здесь же я следую примеру Лили и развешиваю все на свои места.

Убрав зимнюю экипировку, Лили убегает на кухню. Я направляюсь за ней, но Гаррет приостанавливает меня.

— Все, что там произошло, должно остаться между нами, — произносит он. — Не рассказывай ни отцу, ни тем более Кэтрин.

— Я буду молчать. Но разве Лили сама не проболтается?

— Нет. Она знает, что будет наказана за подобную выходку. Она ничего не расскажет.

— Прости, я должна была за ней присматривать.

— Не извиняйся. Это моя задача — следить за ней, а не твоя. И я облажался. Если Кэтрин узнает, она никогда больше не оставит меня с Лили. Она наконец-то начала мне доверять, и надо же такому случиться.

— О чем ты? Почему она не доверяла тебе Лили?

— Потому что до нашей встречи я много пил. И был не очень ответственным. Так или иначе, я бы никогда не позволил, чтобы с Лили что-то случилось.

— Знаешь, ты действительно хорошо разрулил ситуацию там. Ты знал, что сказать.

Он пожимает плечами.

— Я старался. Кажется, она поверила. И спасибо, что уняла меня.

— Я знаю, каково это — быть маленькой и слышать, как на тебя кричит взрослый. Это страшно, даже если тебя совсем не хотят напугать. — Я встаю на цыпочки, чтобы поцеловать его. — И ты такой большой, что можешь напугать маленьких.

Из кухни выбегает Лили.