Я ложусь на подушки в конце дивана и прижимаю ступни к ногам Гаррета.

— Тебя беспокоит, что он изменяет Кэтрин? Ты ее ненавидишь, я знаю, но все же.

— На самом деле, мне все равно. — Его взгляд прикован к телевизору, где показывают, как Кент Глисон пожимает руки людям в толпе. — Меня это не касается. К тому же, Кэтрин, скорее всего, тоже изменяет ему.

Его слова звучат так, словно в измене нет ничего особенного. Вряд ли он правда так думает, но кто знает.

— Гаррет, а ты начнешь изменять жене? Ну, если устанешь от нее или если она тебе разонравится.

Он поднимает мои ноги и кладет их себе на колени.

— Никогда. Если мой брак окажется несчастливым, я разведусь, а не стану заводить романы на стороне. Почему ты спрашиваешь?

— Да так. Просто поддерживаю разговор.

Он достает пульт и выключает телевизор.

— Ты совершенно не умеешь врать. Просто признай это. Ты думаешь, что когда-нибудь я стану таким же, как мой отец.

— Я этого не говорила.

— Тебе и не нужно ничего говорить. Я и так знаю, о чем ты думаешь. — Он протягивает мне руку. — Иди сюда.

Я беру его за руку и подвигаюсь ближе, а он поднимает меня и сажает на колени лицом к себе.

— Я никогда не буду изменять тебе, Джейд. Ни в качестве парня, ни в качестве мужа. Я не такой, как мой отец или дед.

— Но, может, они и не собирались изменять, когда женились, но как видишь, это случилось.

Я опускаю взгляд, но он приподнимает мой подбородок и смотрит прямо в глаза.

— Я не такой, как они. Измена — не вариант. Это даже не обсуждается.

— А как насчет развода? Ты сказал, что разведешься, если брак окажется несчастливым. Но человек не может все время быть счастлив. Так не бывает.

— Развод — это самая крайняя мера. Если у нас что-то не заладится, мы все исправим. Сделаем все, что в наших силах. Я не боюсь трудностей.

— Но вдруг ты...

Он прижимает к моим губам палец.

— Послушай, Джейд. Я люблю тебя сильнее всего на свете. И если мне когда-нибудь посчастливится сделать тебя своей женой, я ни за что тебя не отпущу.

Он сам это придумал? Потому что произнесенная им фраза поистине совершенна. Мне даже хочется распечатать ее, поместить в рамочку и повесить на стену, чтобы читать снова и снова.

Наступает один из тех моментов, когда я настолько поражена его приятными словами, что буквально немею. И тогда я просто прижимаю его к себе и обнимаю. Я так сильно люблю его, что если бы он прямо сейчас встал на колено и сделал мне предложение, то я бы наверняка согласилась. Это было бы совершенно безумно, и я знаю, что время для этого еще не настало, но теперь я абсолютно уверена, что Гаррет — тот человек, с которым я хочу быть всегда.

— Ты умеешь подбирать слова, Гаррет. — Я сползаю с его коленей и сажусь рядом с ним на диван.

Он выглядит удивленным.

— Да? А что я такого сказал?

— Просто, в целом.

Почему для меня это так трудно? Почему я не могу сказать Гаррету, как много он для меня значит, и как я ценю все, что он делает и говорит, вроде тех милых слов, которые он только что произнес? Что со мной не так? Он раскрывает мне душу, а я сижу и боюсь выразить свои чувства.

— Твои слова прозвучали как комплимент, — говорит он. — За него я их и приму, потому что твое одобрение — это редкость.

Вот видите? Ну почему я так редко хвалю его? Я ужасная, кошмарнейшая подружка. И никак не могу себя переделать.

— Я заказал столик на семь, а значит нам пора собираться, — говорит Гаррет. — Мы поужинаем здесь же, в отеле. К ним приходят со всего города — видимо, их ресторан очень неплох.