— Нет-нет, ни в коем случае, — хриплый голос Джуси звучал убежденно. — С ними все в порядке. Ты присмотри за Чериш, и сам поспи немного. А мы соорудим гроб для этой красотки, — и он указал на тело. — А за малышку не беспокойся: Старик Трю носится с ней, как с наседка с цыплятами.

Кэтрин уже успокоилась, вытерла глаза и завернулась в шаль.

— Сэр, — сказала она, колеблясь, — индианка… она ничего не сказала, ничего не сделала такого, чтобы спровоцировать Аду.

— Знаю. Прости, что оставил тебя с ней надолго. Я и не представлял, что она может быть так жестока.

— Вы знаете, сэр, дядя Роберт выгнал ее из Вирджинии из-за ее вспыльчивого характера. Она ужасно избила лошадь, вся морда была изуродована, а потом вырвала ей глаза. Мистер Роберт вынужден был выставить ее за дверь, чтобы обезопасить себя и свою семью.

— А ты, Кэтрин? Почему он послал тебя с Адой, зная, на что она способна?

— Она без служанки не обошлась бы. И… она никогда до отъезда не била меня хлыстом. Тогда я прослужила ей около года, и меня должны были освободить. Теперь вы понимаете, почему я позволяла себя бить… для чего… понимаете?

— Теперь ты свободна, — проговорил Слоун устало. — Ты можешь идти к Пьеру. Мы позаботимся о твоей вольной и обо всех документах. Не бойся больше ничего.

Слоун чувствовал, что мысли рвутся и путаются. Тело ноет от усталости. Утомленными шагами он обошел тело жены своего брата, завернутое в простыню и готовое к погребению, и удалился в спальню, плотно закрыв за собой дверь.

Ему хотелось побыть с Чериш. Она так нужна ему, именно сейчас.

Слоун чувствовал отчаяние: смогут ли они быть так же близки и нежны, как до появления Ады? Нет, точно такими же отношения не останутся. Нельзя в одну реку войти дважды. Но именно сегодня, именно сейчас он должен сказать Чериш, своей прекрасной Чериш, что она для него и любовь, и жизнь. Он начал жить по-настоящему, когда встретил ее на берегу Кентукки. Его сердце теперь связано любовными путами… Его будущее, его счастье целиком зависят от нее. И только от нее.

Он решил настоять на том, чтобы они поженились, как только весной в селении появится священник.

— Чериш?

При звуке его голоса девушка открыла глаза: огромные, небесно-голубые, подернутые туманом, светившиеся на бледном лице, в ореоле огненных волос.

— Слоун? — прошептала она. — Минни Голубка… она оказалась такой смелой.

— Она не могла поступить иначе.

— Мне жаль… ведь это была мать девочки.

— Не та мать, что родила, а та, что воспитала. Ада дала ребенку жизнь, но настоящей матерью ей была… и будешь ты, любовь моя.

— Ора Делл сейчас у Трю?

Слоун кивнул. Он стоял на коленях у кровати, и Чериш смотрела в его усталое, измученное лицо.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Со мной все в порядке. А вот ты совсем устал, — и Чериш нежно коснулась пальцами небритой щеки. Слоун поймал ее руку и поднес к губам.

— Да, я устал… но есть кое-что важнее… Гораздо важнее… Ты нужна мне… Очень нужна!

На эти неожиданные слова ее сердце радостно откликнулось. Взгляд этих нежных глаз, ласковая улыбка, движение ему навстречу ободрили Слоуна, и он продолжал:

— Я не трус, но в тот вечер я растерялся и страшно испугался. Когда ты исчезла, я решил, что потерял тебя навсегда. Я так и не сказал всего, что хотел. Я молился, и вот настал час… Ты мне так нужна… я не могу жить без тебя.

Он уткнулся носом в ее плечо и сидел неподвижно, вдыхая теплый аромат ее тела.