Кэтрин кивнула.

— Он собирается выставить меня из-за этой поганой шлюхи!

Кэтрин была напугана до смерти. Она молилась, чтобы Слоун поскорее вернулся и не оставлял ее наедине с этой ужасной женщиной. Он ведь не знал, на какую жестокость она способна в гневе. Если бы не беспомощная девушка, спавшая в соседней комнате, Кэтрин выбежала бы из дома, не задумываясь. Но она не решалась оставить Чериш одну вместе с этой сумасшедшей. В отчаянии сжав руки, Кэтрин ждала, какую форму примет гнев Ады.

— Я задала тебе вопрос, Кэт. Ты меня что, не слушаешь'?

— Да, миссис Кэрролл.

— Конечно, ты только и мечтаешь, чтобы Слоун меня отсюда выставил на холод, разве не так? Ты же меня ненавидишь! Конечно, попробуй только отнекиваться. Я знаю, ты ненавидишь меня, ненавидишь! А знаешь почему? Потому, что только из-за меня ты не можешь забраться под простыни и покувыркаться в постели с этим французом. Ты ведь только этого и ждешь, не так ли?

— Нет… мэм.

— Не лги мне, мерзавка. — Ада подошла вплотную, сжимая кулаки, размахивая руками. — Ты меня ненавидишь! Скажи, скажи, иначе я буду бить тебя до тех пор, пока не распухнет твоя кислая физиономия.

— Нет, миссис Кэрролл, у меня нет причин ненавидеть вас, — едва выговорила Кэтрин.

— «Нет, миссис Кэрролл», — передразнила ее Ада. — Я запрещаю тебе, Кэт… Ты перестаешь меня слушаться, становишься строптивой. Я запрещаю тебе прислуживать этой… дряни, шлюхе, мерзавке!

— Но мистер Кэрролл приказал мне…

— Ты не принадлежишь мистеру Кэрроллу. Ты принадлежишь мне. По-моему, это тебе должно быть известно, не так ли?! Ты — моя! Моя!!! — Ада завопила так громко, что у Кэтрин зазвенело в ушах.

Ада покрутилась еще в большой комнате, а потом двинулась в спальню, громко стуча каблуками по грубому деревянному полу.

От испуга Кэтрин покрылась испариной. Она боролась со страхом и с желанием бросить все и выбежать из дома.

«Господи, только бы она не избила меня снова! Я больше этого не выдержу… Я буду защищаться, даже если из-за этого больше не увижу свободы. Даже если мне не быть с Пьером. Не могу дольше выносить оскорблений. О, Пьер! Что же мне делать? О Боже, она пошла к Чериш!»

Кэтрин побежала в спальню вслед за Адой. Та рылась в своем саквояже, разбрасывая вещи по полу. Наконец Ада нашла то, что искала, — маленький хлыст из сыромятной кожи — и медленно повернулась, сжимая его в руке.

В этот момент Чериш проснулась и села на кровати. Ада смотрела то на нее, то на Кэтрин, зловеще улыбаясь, похлопывая хлыстом по бедру.

— Ада! — громко сказала Кэтрин, — я хочу ответить на твои грязные слова. Все внимание взбесившейся женщины было направлено на Кэтрин. Она угрожающе приближалась.

— Как ты сказала? Как ты меня назвала? Кэт, ты забываешься. На тебя все чаще находит, это из-за француза, не так ли? Кэтрин отступила в глубину комнаты. Сумасшедшими глазами Ада уставилась на Кэтрин, которая стояла у противоположной стороны стола.

— Я не давала разрешения называть меня по имени. Только мои друзья, мои ближайшие друзья удостаиваются этой чести. А ты, Кэт, ты же ничтожество. Ты еще хуже, чем рабы на плантации дяди Роберта.

Кэтрин стала бить крупная дрожь. Дверь спальни оставалась открытой. Почему она сразу не убежала в спальню и не заперла дверь? Теперь Кэтрин думала только о том, как бы отвлечь внимание Ады от лежавшей в спальне Чериш. А разбушевавшаяся фурия стояла как раз на полпути к двери.

Звук распахнувшейся входной двери обнадежил Кэтрин. Чувствуя облегчение, она обернулась, ожидая увидеть Слоуна.