Она очнулась глубокой ночью. Костер у входа в пещеру отбрасывал неровные отсветы на лица двух мужчин, сидевших у огня. Ноги опухли, тело онемело, в горле пересохло. Откинув одеяло, она почувствовала неприятный озноб — даже в глубине пещеры было холодно.

Рядом, как обычно, лежал Браун. Чериш потянулась, и пес голосом подал знак хозяину. Слоун покинул свое место. Ему пришлось нагнуться, чтобы войти под низкий свод пещеры.

— Ты голодна? — спросил он.

— Ужасно. В моем животе — пустыня, — с улыбкой ответила Чериш.

— Пьер уже приготовил ужин. Но сначала я должен привести в порядок твои ноги.

Он вышел и тотчас вернулся с теплой водой. Как и в первый раз, Слоун положил больные ноги девушки себе на колени. Сняв обувь, он придирчиво осмотрел их и, как обычно, заботливо наложил повязку.

Когда Слоун подавал ей мягкое полотенце, чтобы умыться, в его глазах сквозило веселье. Она не смогла выдержать этого взгляда. А полотенцем послужили остатки ее рубашки.

Прогулявшись в лесу с Брауном, она подошла к костру. Там для нее Слоун уже устроил из мешков удобное сиденье. Она протянула руки к костру. Как здорово греться у костра и наблюдать за двумя мужчинами, такими веселыми днем и задумчивыми сейчас.

Внезапно недавние события и теперешнее положение показались ей совершенно нереальными. С тех пор как девушка покинула недружелюбных Бергессов, от этих двух охотников она получила столько внимания и заботы, сколько не получала все семнадцать лет от родных. А ведь Слоун и Пьер едва ей знакомы.

Тем временем Пьер разгреб угли и вытащил нечто, весьма напоминавшее слежавшийся ком земли. Быстрым движением ножа он очистил спекшуюся глину, и дразнящий запах жареной рыбы напомнил Чериш, что пора бы и подкрепиться.

Пьер протянул ей большой кусок рыбы на ломте свежеиспеченного хлеба. Он глядел на девушку, как заправский повар, ожидая, когда она отведает его стряпни.

— Это восхитительно! — воскликнула Чериш. — Но как вы ее поймали? Неужели рыбы ночью не спят?

— Не поймал, дорогая, — и он показал длинную заостренную палку, которую ловким движением воткнул в землю. — Забил, загарпунил. Только так можно вытащить большую, неповоротливую рыбину.

Слоун усмехнулся, глядя на Пьера:

— Он профессиональный любовник, Чериш, а не охотник.

— Дружище Слоун, — отвечал польщенный рыболов, — неужели можно быть и тем и другим сразу?

Глядя на двух друзей, Чериш подумала, что они, должно быть, очень близки, если так открыто подтрунивают друг над другом.

— Ну, конечно, — продолжал Слоун, поглядывая на Чериш, — если время позволяет.

Девушка почувствовала, как кровь сначала прилила к лицу, а потом отхлынула.

Теперь настала очередь Пьера поострить; он наклонился к своему мешку, напевая тихо, но отчетливо:

— Что храбрый охотник схватил, схватил, А что молодец упустил, упустил — За зверем упорно следи, следи…

При этих словах Чериш вдруг стало не по себе. Она глянула на Слоуна: его лицо вновь посуровело и в глазах не осталось и следа озорной искорки.

«Он не хочет, чтобы его застали врасплох. Я нужна ему, и он жертвует своей свободой ради ребенка» — такие трезвые мысли пронеслись в голове Чериш. Ей вдруг захотелось немедленно узнать, что это за ребенок и что это за место, куда он ведет ее. Неизвестность невыносима. Кто эта женщина, о которой говорил Пьер? Ада не могла быть матерью ребенка. Никто не стал бы дурно говорить об умершей, как бы плохо к ней не относился.

Чтобы отвлечься от этих назойливых вопросов, она жадно поглощала рыбу и хлеб, запивая ужин горячим сладким чаем.