— Отдохни здесь, — сказал он Чериш, — а я наберу воды.

Девушка была слишком утомлена, чтобы волноваться, она просто стояла на месте и ждала, чувствуя, что рядом нет прежней защиты.

Когда Слоун появился перед ней с плещущейся в кружке водой, она тупо глянула на него и взяла кружку обеими руками. Пока она жадно пила, Слоун достал из мешка маленький мешочек и протянул Чериш горсть сушеных ягод.

— Браун, похоже справляется, — заключил Слоун. — Холодная ночь даже лучше — у него голова ясная.

Теперь Чериш сосредоточилась на своей скудной порции. Автоматически шагая позади Слоуна, она жевала медленно, стараясь, чтобы еда подольше не кончалась.

Луна исчезла, лес наполнился предрассветным мраком. Шаль и обернутая вокруг ног юбка плохо защищали девушку от холода, — она окоченела. Сильнее всего болели натруженные ноги.

На восходе они уже карабкались по крутому склону. Руки Чериш были исцарапаны камнями, корой, колючими кустарниками — всем, за что девушка цеплялась, чтобы удержаться на ногах. Она молилась, чтобы не упасть от усталости. Забравшись на последний уступ, она увидела поляну и ручеек, около которого Слоун опустил свою ношу на землю. Теперь девушке хотелось только одного — лечь, закутаться в мягкое, теплое одеяло и уснуть. Казалось, она может спать вечно. Ноги дрожали, голову как будто сдавили обручем.

Слоун достал одеяло и расстелил его на траве. Потом прижал девушку к себе:

— Спи, а я посторожу.

Чериш сняла шаль и уселась на одеяло, пожирая его глазами, борясь со сном… все еще не желая лечь. Ее глаза горели, она покачивалась.

— Ведь ты тоже устал.

— Спи, спи. А потом будет твоя очередь сторожить, — и он ласково подтолкнул девушку, заботливо укутал ее одеялом. — Ты молодец, хорошо справилась. Шла наравне со мной и ни разу не пожаловалась.

Больше она ничего не слышала.

Чериш проснулась от того, что Слоун тряс ее за плечо. Она смотрела на него, часто моргая, потом сознание вернулось, и Чериш поняла, что солнце уже клонилось к западу.

— Почему ты не разбудил меня раньше? — спросила Чериш, быстро вставая и зябко кутаясь в шаль.

— Потому, что ты слишком устала, — ответил он просто. — К тому же мне надо было кое-что сделать. — Он улыбнулся и с церемонным поклоном произнес: — Обед подан, мадам.

На мешке вокруг кружки с водой были разложены разнообразные орешки и сушеные ягоды.

— Настоящий пир! — воскликнула Чериш изумленно.

Она благодарно улыбалась, приглаживая волосы ладонями.

— У нас еще осталась мука. Сохраним ее до тех пор, пока не сможем развести огонь и испечь хлеб. Вот тебе камни, попытайся расколоть орехи, но смотри, не раздави себе пальцы, — и он подвинул к ней ногой два плоских камня.

— А ты ел?

— Да, и еще немного орешков оставил на потом.

Слоун растянулся на одеяле, положив рядом кремниевое ружье, и подложил руки под голову.

— Разбудишь меня, как только станет темнеть. — Он на минутку закрыл глаза, потом открыл их и ободряюще посмотрел на Чериш. — И если увидишь или услышишь что-нибудь подозрительное — сразу буди.

Глаза его закрылись сами собой, и он уснул.

Браун, как всегда, подошел и улегся рядом с Чериш. Она съела оставленный Слоуном ужин и запила его водой. Еда и питье сделали свое дело: головная боль и усталость прошли, но все мышцы словно одеревенели, да и раны на ногах продолжали ныть. Когда Слоун заснул, девушка привела себя в порядок: расчесалась, заплела косы; сняв обувь, попыталась массировать ступни, и, наконец, встала, разминаясь.