Его нигде не было видно. Чериш охватило беспокойство. Стало трудно дышать от сжавшего горло страха. Дрожащими руками она выхватила ружье и стала ждать. Кругом шумел лес, не было никого, и она слышала только стук собственного сердца. Только бы появился Слоун, только бы он был рядом! Так хотелось закричать, но она стояла беззвучно и неподвижно, как каменная. Чериш стала вспоминать все, что когда-нибудь слышала об индейцах, — об их коварстве, жестокости, предательстве и… проворстве и храбрости.

Ждать больше было невыносимо, и девушка стала быстро и бесшумно продвигаться вперед, стараясь оставаться незаметной. Она прислушивалась к малейшему подозрительному шуму, вглядываясь в движение листвы. На минуту остановившись, она перебежала к другому высокому дубу. Прошло несколько секунд — они казались часами, — и она скользила по лесу дальше, теперь уже решительная и спокойная. Надо найти Слоуна и помочь ему.

Чериш осмотрелась, собираясь было двинуться дальше, как вдруг кто-то спрыгнул с дерева позади нее, а поодаль неожиданно появился Слоун. Это был индеец. У него было мощное загорелое тело, а мускулистая рука сжимала томагавк.

Все произошло так стремительно, что она не успела даже закричать. Слоун обернулся, чтобы встретиться с противником лицом к лицу, но у него не было времени, чтобы вытащить ружье и выстрелить.

Слоун отступил назад, молниеносным движением перехватил ружье и ударил индейца по лицу прикладом. Хрустнули кости. С пронзительным воплем тот упал навзничь и остался лежать неподвижно, закрыв руками лицо, как будто пытаясь остановить кровь, струями стекавшую между пальцами.

Издав воинственный крик, от которого леденела кровь в жилах, на Слоуна обрушился второй индеец. Его устрашающая боевая окраска напоминала маску дьявола. Слоун упал на спину, чтобы увернуться от предательского удара томагавка. Он выбросил ноги вперед приемом, которому научил его друг, Джон Пятнистый Лось. Внезапный удар пришелся противнику прямо в живот и заставил его пошатнуться. Ловкий, как кошка, Слоун вскочил на ноги, ударил индейца в грудь плечом и крепко схватил его руку, державшую оружие.

От толчка оба упали на землю, причем индеец оказался сверху. Его жилистое тело обвили ноги в штанах из оленьей кожи и стали поднимать и швырять из стороны в сторону. У Слоуна выступили жилы на шее, так отчаянно он отбивался от врага, который пытался его зарубить. Томагавк взметнулся было вверх, но резким ударом Слоун отвел руку индейца в сторону. Пальцы Слоуна вцепились в горло индейца, тот откинул голову назад, давясь и хватая ртом воздух.

Вскочив на ноги, Слоун выхватил свой томагавк и, не раздумывая ни секунды, без всякой жалости острым лезвием раскроил череп врага. Беззвучно, даже не вздрогнув, индеец медленно осел на землю.

Тут первый воин зашевелился, встал на колени, поднялся на ноги и направился в сторону Слоуна. У Чериш перехватило дыхание. Раненый индеец, полуслепой от крови, застилавшей ему глаза, поднимал оружие для смертельного удара.

У девушки все внутри сжалось, она не могла произнести ни звука от ужаса. И вдруг вспомнила, что держит в руках оружие. Как во сне, она прицелилась, покрепче сжала пистолет и выстрелила. Чериш услышала выстрел, почувствовала запах пороха, разглядела кровавую рану на груди индейца. Он завертелся и задергался, как веревочная кукла, и упал на спину, все еще вздрагивая.

Девушка стояла, уставившись в одну точку и качая пистолетом. Слоун переводил глаза с нее на убитого индейца. Не говоря ни слова, он вытащил нож из-за пояса, наступил на горло убитого, снял с его головы скальп. Было до тошноты противно видеть, как Слоун взрезает кожу острым концом ножа, как рывком отделяет ее от головы, как голова валится на сторону и застывает в луже крови.