— О Боже! — сказал он с трудом. — Ты так привлекательна, аж дух захватывает.

Чериш сидела притихшая, ошеломленная, приходя в себя от пронизывающего холода, пришедшего на смену жаркому чувству. Неужели он думал, что она выманила у него этот поцелуй? Или раскаивался, что так легко поддался искушению? Дрожащими руками она поплотнее закуталась в шаль. Слоун оглянулся и внимательно посмотрел на нее: его взгляд все еще горел страстью.

— Кажется, дождь перестал, — сказал он таким тоном, словно между ними не произошло ничего особенного.

Пока он говорил, Чериш заметила, что дождь заметно поредел: можно было различить окружающие предметы. Она выглянула из-под одеяла, слишком удрученная, чтобы говорить.

Чериш наклонилась и коснулась своих ног, спрятанных под юбку. Они почти совсем окоченели, но она не заметила этого в теплых объятиях Слоуна. Пока она искала спрятанные в складках юбки мокасины, он растирал ее ноги своими огромными ладонями, до тех пор пока они не согрелись. Только после этого Слоун разрешил девушке обуться.

Дождь вскоре кончился, и солнце выглянуло из-за облаков. Они поднялись, разминая затекшие ноги. Чериш выжимала подол юбки, а Слоун — насквозь промокшие одеяла. Тело девушки ныло от холода, но разгоравшееся в душе удивительное тепло от того чуда, что соединило их со Слоуном, пусть на какой-то момент, не позволяло страданиям тела затмить душевные переживания.

Солнце ярко светило на чистом после дождя небе. Мужчина и девушка смотрели на лагерь, разрушенный бурей. Из дуплистого ствола на опушке выбрался коричневый лохматый комок и, решительно встряхнувшись, рысцой направился к ним.

— Ты только посмотри! Неплохо он устроился. Я знал, что этот парень найдет для себя укромное местечко, — смеясь, сказал Слоун, и, нагнувшись, почесал собаку за ухом. Браун повизгивал от удовольствия: теперь они с хозяином опять вместе. Слоун дружески потрепал пса и отправился посмотреть, что же стало с вещами. Намокли только одежда и одеяла, а на кожаные мешки не упало ни капли. Открыв один из них, Слоун вытащил сухое платье для девушки, протянул ей, а сам зашел за выступ скалы, чтобы она смогла переодеться.

Затем он вытряхнул из одеял последние капли воды и развесил по кустарникам сушиться. Чериш повесила мокрое платье на ветку дерева, расплела косы и, расчесав их пальцами, перекинула за спину.

Слоун тем временем достал из мешка остатки жареного кролика и стоял, задумчиво их созерцая. Потом протянул Чериш кукурузную лепешку с куском крольчатины.

— Я думаю, ты достаточно голодна, чтобы расправиться с этим? — спросил он.

Она взяла угощение и подумала, медленно прожевывая первый кусочек, что в такое утро даже эта еда покажется вкусной.

А Слоун спокойно смотрел на нее, поглощая свою порцию.

— Я хотел наловить рыбы на уху, но ручей слишком глубок; наверное, на севере — целый потоп.

Закончив трапезу, он принялся чистить ружья, а Чериш перевернула одеяла и стала расхаживать по поляне, давая ветру и солнцу высушить волосы.

Время от времени Слоун останавливался и присматривался к Брауну, который поднимал уши и вглядывался в мокрую лесную чащу. Темные руки двигались все быстрее, и когда он кончил работу и поднялся, спокойное мирное выражение его лица сменилось неподдельной тревогой.

— Оставайся здесь, — сказал он Чериш, — а я пойду осмотрюсь. — Он проверил заряд в винтовке и сунул ее девушке, в руки.

Чериш молча кивнула, сдерживая вопрос, который рвался с языка. В одно мгновение умиротворенность в ее душе сменилась страхом.