Слоун улыбнулся.

— Его французский так же хорош, как и его английский, и намного лучше, чем мой, хоть моя мать тоже француженка. Мать Джона была образованной женщиной и сначала учила его сама, а потом убедила вождя отправить Джона в школу в Пенсильванию.

— Как же она стала женой его отца?

— Я не знаю, как старый вождь Быстрый Лось сумел жениться на ней. Думаю, она была пленницей, и он купил ее у другого вождя, впрочем, я не уверен. Может быть, они поженились согласно индейскому обычаю. Потому Джон и говорит, что его мать довольна своей судьбой.

— Мне кажется, трудно привыкнуть к целому своду незнакомых законов и обычаев.

— Скорее всего, ее никто не заставлял. Иногда белые плохо относятся к женщине, побывавшей в плену у индейцев.

— Я слышала об этом, — пробормотала Чериш и спросила: — А как вы с Джоном стали такими закадычными друзьями?

Слоун улыбнулся:

— На это понадобилось время. Джон присутствовал на совете, который разрешил мне владеть этой землей. На самом деле, он помог мне убедить их. В конце концов, они согласились. Он убедил совет в том, что мне можно доверять. Я не допущу на эту землю переселенцев, которые вытеснят народ Джона с его исконных охотничьих угодий на запад. — Тут он снял с огня чайник и налил кипятка в фаянсовый горшок, заваривая чай. — Это было четыре года назад. За это время мы успели и поохотиться вместе, и дрались вместе, а один раз чуть не погибли вместе, когда нас взяли в плен гуроны. Так научились понимать и уважать друг друга.

— Да, теперь мне понятно.

В этот момент вошла Ада. Кэтрин семенила сзади. На этот раз Ада появилась в светлом открытом халате поверх ночной рубашки, выставлявшей напоказ верхнюю половину груди. Светлые волосы свободно вились по плечам и шее. Она выглядела обольстительной, на что и рассчитывала.

— Доброе утро, Слоун.

— Доброе утро.

— Как моя дорогая крошка сегодня? — Она мило улыбнулась и протянула к девочке руки. Но та вся съежилась, и Ада сделала трагическое лицо: — Это разбивает мне сердце… Моя крошка не узнает меня.

Женщина села за стол.

— Подай мне чай, Кэтрин. Как мне хочется овсяного печенья, которое пекла когда-то наша старая негритянка Винни. Я слышала, она умерла. Тот француз сказал мне. Бедная Винни, она так не любила эти места.

Кэтрин подала Аде завтрак и встала за ее стулом. Слоун завтракал безмолвно. Чериш кормила девочку. Закончив, он надел куртку.

— Слоун… — Ада быстро встала из-за стола, подошла к нему и взяла его под руку. — Здесь так тесно. Почему бы тебе не отпереть другую хижину, и пусть служанка живет там и ухаживает за ребенком. Зима будет долгой.

У Чериш сжалось сердце в ожидании ответа.

Он долго смотрел на Аду, потом вдруг высвободился из кольца ее цепких рук.

— Чериш и Ора Делл останутся жить в этой хижине. Если хочешь покоя, можешь переселиться в другое место, но Ора Делл остается здесь. Я выразился ясно?

Ада жеманно вздохнула:

— Да, милый, ты всегда был упрямцем. Я боялась, что ты именно это скажешь. Ну, а куда ты теперь?

— Иду справиться о Пьере.

— Возвращайся поскорее.

Стоило Слоуну скрыться за дверью, как маска упала и Ада набросилась на Кэтрин:

— Сделай мне прическу, ленивая дура! И выбрось из головы проклятого француза. Хоть бы они прикончили этого ублюдка, который тянет лапу к наследству.

Чериш отвернулась и закрыла глаза, пока они не вышли из комнаты. Поведение Ады поражало: как можно так мгновенно преображаться?

Эта женщина имела наглость просить отпустить Ору Делл жить с ней?

Ада окончательно решила завладеть Слоуном.