Чериш с сочувствием следила за переселением Пьера. Джон Пятнистый Лось вышел и вернулся с носилками, положив их рядом с кроватью. Слоун и Джон завернули Пьера в тяжелую шубу и осторожно переложили на носилки. Он лежал с закрытыми глазами, устав от напряжения.

Чериш снова почувствовала на себе взгляд Джона. На нее часто заглядывались, и она к этому привыкла. Но в темных глазах индейца чувствовалась какая-то необычная сила, она-то и заставляла девушку настораживаться каждый раз, когда она попадалась ему на глаза. Не глядя на Джона, она подошла к носилкам и встала возле раненого на колени.

— Я присмотрю за Кэтрин, — прошептала она, — Не волнуйся.

Он открыл глаза и, слабея, проговорил:

— Скажи ей… Я люблю ее, мою милую… — И на глазах заблестели слезы.

Чериш поцеловала его в небритую щеку.

— Хорошо, скажу.

Когда она поднялась с колен, Слоун и Джон смотрели на нее с недоумением. Она улыбнулась и протянула руку:

— Прощай, Джон.

Он чуть дотронулся до ее пальцев и тотчас отпустил их. И долгим взглядом посмотрел прямо ей в глаза, прежде чем нагнуться и поднять носилки.

Придерживая дверь хижины, чтобы удобнее было выносить Пьера, Чериш заметила дымок над вигвамами племени шауни и привязанных к деревьям лошадей. Она посмотрела на удаляющуюся широкую спину Джона. Это… был его народ. Закрывая дверь, она еще раз взглянула на их селение и подумала, что там Минни Голубка, сестра Пятнистого Лося…

Чериш тяжело было находиться в доме одной с Адой и Кэтрин, и она решила как-нибудь отвлечься. Девушка усадила Ору Делл на высокий стул, так, чтобы она могла играть фигурками животных, которые Трю вырезал специально для нее. Чериш работала еще часа два, стараясь ни о чем не думать.

Она замесила тесто, оставила его подходить, отскребла верстак и скамью, поставила вариться горшок со свининой и капустой. Потом сменила белье на постели Пьера и, завернув одежду и личные вещи в его тяжелую шубу, оставила сверток у двери, чтобы Слоун унес его хозяину.

Все это время из спальни не доносилось ни звука. Когда же Ада появилась за ее спиной, у Чериш екнуло сердце от испуга.

— Вот и хорошо, — сказала Ада. — Думаю, урок пошел на пользу, и ты знаешь теперь свое место.

«Не раздражай ее» — словно вспыхнули в ее памяти слова Слоуна, и она ничего не ответила. Вместо этого села перед Адой за хитроумное приспособление, что смастерил для нее Трю. Это был трехногий стул с кожаным мешком сверху. Достав из него вязание, Чериш стала продолжать начатую работу, не обращая внимания на Аду.

А та продолжала вещать:

— Так, значит, Джон Пятнистый Лось и его сестра входят в вигвам. Это положение на руку Слоуну. А тебе, горничная? Ты спала когда-нибудь с индейцем? Этот Пятнистый Лось — видный храбрец. Он ведь наполовину француз, ты же знаешь. Держу пари, в постели он настоящий дьявол. Хотелось бы мне с ним попробовать. Думаю, от меня он бы не отказался. Но тогда и Слоун не сможет сказать «нет».

Молчание Чериш не обескураживало Аду. Она слонялась по комнате и рассказывала о проделках Слоуна и Слейтера в молодости, о том, как оба добивались ее благосклонности.

— Слейтер всегда ревновал Слоуна. А Слоун был похотлив, как блудливый козел.

Ада рассмеялась от этих воспоминаний.

— Он вовсе не скрывал своих похождений. Однажды я застала его с одной из моих подруг и назло ему вышла за Слейтера.

Ада подошла к окну.

— Минни Голубка положила глаз на Слоуна, как только он появился здесь. Ты знаешь, она дочь вождя.