— Еще немного, — спокойно сказала Еноху Джоли. — А пока Мэри хотела бы видеть тебя.

В то время, когда Енох был у жены, Джоли занялась девочкой: помогла переодеться в ночную рубашку, усадила на горшок, вымыла ей лицо и руки и после этого отвела в постель. Вернувшись, осторожно сняла черные новые ботинки с Холта и накрыла его теплым стеганым одеялом.

Сделав все это, Джоли выплеснула помои, подбросила дров в печь, умылась сама и налила себе остатки кофе, приготовленного для ужина. Она стояла у окна, глядя на падающие снежинки, когда к ней подошел Енох.

— Ты нужна Мэри, — сказал он.

Джоли молча кивнула и пошла за ним в спаленку Было очень хорошо, что здесь поселились такие милые люди, как Мэри и Енох. Но Джоли не успела еще забыть, что это был дом Нан и Джо Калли. Если бы не та злополучная змея, которая смертельно укусила Джо Калли во время жатвы на пшеничном поле, то Нан рожала бы своего ребенка здесь, а Джо держал бы ее при этом за руку.

У Мэри наступили трудные минуты. Она тужилась вовсю, и Джоли помогала ей чем могла, на иное просто не оставалось времени. Ей просто некогда было горевать о Нан и Джо Калли.

Енох начал спокойно и медленно говорить, успокаивая жену не словами, а самим своим тоном, брал ее руки в свои, когда ей нужно было за что-то ухватиться. Спустя два часа после начала схваток, а Джоли знала, что это довольно маленький для родов срок, показалась головка ребенка.

Енох одновременно заплакал и засмеялся от радости. Он склонился к Мэри и хрипло шептал:

— Ну, еще немного, родная, еще немного…

Джоли смотрела на них и задавалась вопросом, а будет ли Даниель таким же добрым и внимательным, как Енох, когда придет ее черед, или же он спрячется в конюшне, или даже укатит в город и напьется там, пока она будет рожать. Многие мужчины не выдерживают суровости этого естественного процесса, как бы сильны и крепки они ни были во всех иных ситуациях.

— Ну, поднатужься, Мэри! — скомандовала Джоли. И тогда произошло чудо: вышла головка… худенькие плечики… маленькое тельце…

Джо ли нежно взяла ребенка на руки.

— Девочка! — громко возвестила она, и душа ее радостно запела. — Отличная крепкая девочка!

Мэри всхлипнула с радостью и облегчением, по щекам Еноха тоже катились крупные слезы.

Джоли промыла носик и ротик малышки, перерезала пуповину. Затем запеленала новорожденную в чистую пеленку и укутала принесенным заранее теплым одеялом, после чего оставила Мэри и Еноха наедине с их новой дочкой.

Джоли умылась теплой водой из кастрюли, стоявшей на печи, затем налила в тазик воды и принесла к изголовью кровати Мэри. Енох принялся нежно и осторожно купать ребенка своими сильными руками фермера. Джоли вновь оставила счастливых родителей в их спальне.

Устав от всего пережитого и в то же время преисполненная радостью от рождения новой жизни, Джоли плюхнулась в кресло-качалку и бездумно уставилась на тлеющие в печи угольки. Потом осторожно приложила ладонь к животу и закрыла глаза, мечтая о том дне, когда ее собственный ребенок появится в этом мире.

Даниель приехал под утро; его фургон оставлял темные колеи в снегу на дворе. По бокам Даниеля сидели заспанные Джемма и Хэнк, их лица были едва видны из-под низко нахлобученных шапок.

— Я люблю тебя, Даниель Бекэм! — пробормотала Джоли, едва завидев его. Она вышла на крыльцо и смотрела, как Даниель помогает выбраться из высокого фургона Джемме.

— Ребенок уже родился? — озабоченно спросил он у Джоли.

Джоли распрямила плечи, очень гордая своим маленьким участием в этом чуде.

— У Еноха и Мэри появилась еще одна дочка! И очень хорошенькая! — ответила Джоли и бросилась в его объятия, чем страшно удивила и его, и себя.