Эйлит начала медленно приходить в себя, ее голова устало упала на грудь. Тело блестело от пота. Бедра продолжали плавно покачиваться. Тяжело дыша, она взглянула на Рольфа и блаженно улыбнулась.

— Клянусь Христом и Одином, я люблю тебя, — выдохнул он, переполненный нежностью и благоговейным трепетом. — И буду любить тебя вечно.

Эйлит склонилась к нему, ее сосцы прильнули к его влажной груди.

— Вечно, — повторила она, запечатлев на его губах поцелуй. Их тела все еще были единым целым.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

После опасной поездки на север страсть Рольфа к дальним путешествиям несколько поутихла, и он решил задержаться в Улвертоне. Чтобы понаблюдать за боевыми конями и за тем, как осваиваются на новом месте вьючные лошади, чтобы увидеть, как переворачиваются под плугом пласты земли и как рыбацкие лодки возвращаются домой с уловом… И чтобы побыть рядом с Эйлит.

Иногда они, как дети, валялись в снегу, иногда до сумерек не выбирались из постели, занимаясь изысканной, неторопливой любовью. Когда наконец потеплело и в Улвертон пришла настоящая весна, Эйлит и Рольф верхом объезжали табуны, пасущиеся на бескрайних лугах. Он сопровождал ее и тогда, когда она по делам отправлялась в деревню. Поначалу Эйлит стеснялась своего нового положения и с неохотой появлялась на людях в компании Рольфа. Но местные жители восприняли изменения в жизни молодой госпожи с терпимостью и интересом. При появлении счастливой парочки они обменивались многозначительными взглядами, как бы говоря друг другу о том, что такого поворота событий следовало ожидать. Судя по всему, крестьяне не слишком сожалели о том, что их ожидания оправдались.

Быстро подавив восстание на севере, Вильгельм Нормандский отпраздновал пасху в Винчестере. Туда же отправился и Рольф, чтобы преподнести в дар королю дюжину боевых коней и серебро, которым он рассчитывал компенсировать свое отсутствие на службе Недельная разлука с Эйлит показалась ему годом. Поэтому он поспешил вернуться в Улвертон и не покидал его до тех пор, пока земля не покрылась нежной зеленью.

Несмотря на клятву, данную Эйлит, Рольф осознавал, что нельзя отгородиться от внешнего мира навечно. С приближением мая его все больше и больше начали мучить угрызения совести: с полным безразличием относясь к жене, он все же имел перед ней и дочерью определенные обязательства… Кроме того, несмотря на преданность и опытность Танкреда, положение дел в Бриз-сюр-Рисле требовало хозяйского внимания.

Накануне первого мая селяне бурно отмечали праздник плодородия земли. Деревенский кузнец, спрятавшись в широких складках костюма лошади, заигрывал с молоденькими девушками и без тени смущения приставал к замужним матронам. Мед и эль лились рекой, а три заранее заколотых поросенка исчезли в животах пирующих так же быстро, как и прочая закуска.

По-детски непосредственная, Эйлит вместе с другими женщинами смеялась над выходками изобретательного кузнеца, лакомилась зажаренными на костре кусочками свинины и танцевала. Глядя на нее, Рольф невольно представлял себе неизменно чопорную и холодную Арлетт, и тогда ощущение радости и удовлетворенности сменялось в его душе смутным чувством подавленности.

Подняв голову, Эйлит перехватила его пристальный, странно печальный взгляд Она выбралась из толпы и, не сводя с Рольфа глаз, поспешила к нему. В этот теплый весенний вечер на ней были надеты только тонкая рубашка и самая нарядная юбка из нежно-розовой шерсти. Поверх прикрывавшего волосы легкого платка красовался венок из ослепительно белых цветков боярышника.

— В Нормандии, в Бризе, такой венок говорит о желании, — пробормотал Рольф, проведя кончиками пальцев по лепесткам цветов.

Наклонившись, Эйлит вытерла о траву жирные пальцы и, чуть опустив ресницы, бросила на Рольфа томный взгляд.