Рольф подъехал к повозке. Украдкой бросив взгляд на неподвижно сидящую Ингу, он про себя отметил, что ее фигура стройнее и изящнее, чем у Эйлит, а черты лица изысканнее и красивее, нежели у Арлетт. Холодность Инги лишь заинтриговала его, привлекая еще сильнее.

Приблизившись к повозке почти вплотную, Рольф намеревался заговорить с женщиной, но неожиданное гусиное шипение и отчаянное хлопанье крыльев заставили жеребца испуганно отшатнуться и подняться на дыбы. Двое конюших с трудом усмирили его.

Отправляясь в дорогу, Инга настояла на том, чтобы взять в Улвертон несколько гусей для разведения новой стаи. С их помощью невестка старого Ульфа и собиралась зарабатывать на жизнь, поскольку, по ее же словам, мало нашлось бы хозяек, способных закоптить гусятину так же искусно, как она. Кроме того, Инга хотела иметь при себе хоть какое-то напоминание о родных местах. Даже такое своеобразное.

Виновником переполоха стал воинственно настроенный гусак с темно-коричневым оперением. Возмущенный заточением в тесной клетке из ивовых прутьев, он не переставал угрожающе шуметь с самого начала путешествия. С неприязнью посмотрев на гусака, Рольф мысленно пожелал ему как можно скорее отправиться в коптильню и поднял глаза на Ингу. Она будто прочитала его мысли и наконец открыла рот.

— Я намеренно отобрала самых сильных гусей. Сильные всегда выживают.

Стараясь не замечать прозвучавшего в последней фразе вызова, Рольф склонил голову и улыбнулся.

— Значит, вы тоже сильная.

— Разве мой муж был слабым?

— Нет, но он столкнулся с еще более сильными и жестокими людьми.

— Да, — резко бросила она и отвернулась. — Знайте, что мой Беорн стоил десятерых норманнов.

Между тем гусак продолжал яростно бить крыльями о стенки клетки, шипя на жеребца, который покрылся испариной и нервно вздрагивал.

— Но сейчас он мертв и уже ничего не стоит, — нахмурившись, откликнулся Рольф и, всадив шпоры в бока скакуна, направил его вперед.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Осень 1075 г.

В этот день пятилетняя Джулитта влюбилась в Бенедикта де Реми. Стояла ранняя осень, листва на деревьях окрасилась в ярко-рыжие, янтарные и огненно-красные тона. У стен замка огромный улвертонский кабан с темной полосой на спине рылся во влажной земле в поисках желудей и прочего корма. Селяне, готовясь к суровой зиме, собирали хворост и дрова.

Воспользовавшись вечерней суматохой, Джулитта незаметно прошмыгнула мимо матери и Ульфхильды, которые были слишком заняты приготовлением ужина, чтобы сразу заметить ее отсутствие. Девочка, как и все в замке, с нетерпением ждала приезда семьи де Реми из Лондона. Джулитте нравился Оберт; его лицо с глубокими складками вокруг губ напоминало ей ствол старого дерева. Тетя Фелиция была настоящей красавицей. Она носила изысканные наряды и от нее очень вкусно пахло розами и разными другими цветами. Но больше, чем Оберта и Фелицию, девочка ждала их сына, девятилетнего Бенедикта, который, может быть, согласится поиграть с ней.

Еще утром Джулитта украдкой стащила из чаши в зале горсть лесных орехов и ссыпала их в маленький кошелек на поясе. За ее привычку прятать по укромным уголкам различные мелочи, типа кусочков мрамора, птичьих перьев или разноцветных морских камешков, отец ласково называл дочь белочкой.