— Полагаю, не стоит упоминать о нашем новом соседе при Альфреде и Лильфе, — сказала она. — Особенно завтра. Не хочу, чтобы праздник оказался испорчен.

— Я и не собирался говорить с ними об этом, — немного грубовато ответил Голдвин. — Какое им дело до наших соседей? А тебе рассказал только потому, что ты уже четыре недели сетуешь на то, как дурно со стороны аббатства оставлять хороший дом пустующим и холодным. — Передернув плечами, он неуверенно добавил: — Разумеется, я не в восторге от такого соседства, но ручаюсь, что у меня есть голова на плечах и на рожон я не полезу. Надеюсь, Альфред и Лильф, как мои гости, последуют этому примеру.

Несмотря на легкие сомнения по поводу верности последней фразы, Эйлит согласно кивнула. Уж она-то, лучше чем кто-либо другой, знала, какими вспыльчивыми и неуравновешенными могут быть ее братья.

— Этот торговец приедет один или с семьей? — осторожно поинтересовалась она.

— Святой отец сказал, что с женой и с прислугой. — В голосе Голдвина прозвучали удивление и раздражение. — Сама все узнаешь, когда они появятся, — добавил он и вышел за дверь.

Спустя некоторое время Эйлит услышала грохот молота, доносящийся из кузницы. Известие о новых соседях несколько омрачило ее радужное настроение. Погруженная в раздумья, она неторопливо собрала посуду и направилась в кладовую, чтобы осмотреть покупки.

Разложив продукты по полкам, Эйлит поручила прислуге приготовить бекон и гороховый пудинг к вечеру и напечь сладостей на завтра. Сама же отправилась на двор на поиски трех жертв к святочному ужину.

Грядки с овощами и небольшой садик располагались сразу за порогом дома Эйлит неторопливо шагала между грядками, попутно выдергивая сорняки. Толстые белые стрелы лука вызывали восхищение, но съеденные личинками листья капусты заставили ее нахмуриться. Миновав стройные стволы молоденьких яблонь, Эйлит ненадолго задержалась у загона для свиней, почесала за ушами молодого хряка и нехотя двинулась дальше, к отгороженному пятачку, где с утра паслись куры. Странно, но птиц нигде не было видно. И вскоре стало ясно, почему. Даже Аларик, бездельник-петух, который обычно только и делал, что поклевывал зерно да время от времени лениво, с отсутствующим видом, исполнял супружеские обязанности с одной из своих женушек, не преминул воспользоваться шансом и вслед за курами выбрался на свободу через приоткрытую дверь. Видимо, второпях Эйлит не закрыла ее как следует.

— Вот дьяволята! — чертыхнулась она и, подперев бока, окинула взглядом опустевший сад. Сумерки не за горами, а в темноте глупые куры могли стать легкой добычей лисы или горностая. — Цып, цып, цып, — позвала Эйлит и прислушалась. Небо затянула сыроватая, похожая на паутину, дымка. Начал моросить дождь. Поежившись от холода, Эйлит потерла руки и снова позвала кур.

На зов хозяйки откликнулась лишь одна-единственная пестрая курочка. Прибежав из глубины пустынного соседского двора, она засуетилась у ног Эйлит. Быстро наклонившись, молодая женщина схватила курицу, швырнула ее в вольер и плотно закрыла дверь на запор. В следующую секунду со стороны соседского двора послышался ни с чем не сравнимый крик Аларика. Вполголоса ругнувшись, Эйлит заткнула подол юбки за пояс и решительно ступила во владения старого Ситрика.

Несколько куриц копались в прелой траве. Одна, усевшись на ветке искривленной груши, с надменным бесстрашием поглядывала на хозяйку. Остальные разбрелись по двору и с явным удовольствием рылись в грязной соломе и в старой навозной куче, громоздившейся у дверей конюшни. Испытав желание истошно закричать, Эйлит тяжело вздохнула и, сдерживая эмоции, тихим, ровным голосом позвала:

— Цып, цып, цып.