— Извини, Миш, бывает… Закрываем же…

— «Бывает!»… Девушке моей вот нахамили… «Моей девушке…»

Миша подхватил сумку, крепко взял Жанну за предплечье и повел ее вон.

— Отпусти, я в порядке, — сказала она, когда ребята в черном скрылись из вида.

— Точно?

— Да.

Они быстро спускались к выходу наружу.

— Дай постою пару минут? — попросила Жанна, выйдя на улицу.

— Конечно.

Пока он клал в багажник сумку и отпирал машину, Жанна глубоко дышала, пока не закружилась голова. Но это было лучше того удушья, что подкарауливало ее в темных закоулках и, подкравшись сзади, цепкой лапой закрывало ей рот и нос, не давая вздохнуть.

Миша открыл ей дверцу, и она заметила расстроенный и недовольный взгляд, мазнувший по ее лицу.

— А где твой галстук? — спросила Жанна, чтобы хоть что-то сказать.

Ворот светло-зеленой рубашки теперь был распахнут.

— В сумке. Ты как?

— Нормально.

— Это и есть твой топографический кретинизм?

— Да, в сочетании с клаустрофобией. Впечатляет?

— Весьма. Куда мы собирались-то? Он вывел машину на дорогу.

— В «Погребок».

— А… там чем кормят?

— Да так — пирожные, кофе, шампанское… Дамский репертуар.

— А нам обязательно туда сегодня? Мне по-серьезному пожрать надо.

— Ах да, извини, с победой. Ты был восхитителен.

— Чего ты понимаешь-то, — небрежно усмехнулся он. — Это же не соревнования. Так куда едем?

— Куда хочешь.

Миша отвез ее в какой-то небольшой ресторанчик, где принялся резво уминать один за одним бифштексы, обильно поливая их то кетчупом, то соусом.

«Значит, любит эксперименты и в интимной сфере, — припомнила Жанна теорию. — Жадность в еде — жадность в сексе. Да, это так…»

Кажется, неприятность забылась.

— Зачем же ты этого парня так об пол хлопнул, а? — вспомнила, что хотела спросить, Жанна. — Звук был такой, словно вертолет упал.

— А пусть не выпендривается, — зло ответил Миша, отставляя пустую тарелку. — Думает, если он олимпийский чемпион, то и победа ему гарантирована.

— А он — олимпийский чемпион?

— Серебряный призер. Мы что пить будем?

— Я — зеленый чай с апельсиновым соком.

— Ну, тогда мне тоже.

Выйдя из ресторана, Жанна увидела, что почти стемнело, но было по-прежнему тепло.

— Как ты себя ощущаешь? — как-то особенно осторожно-вкрадчиво спросил Миша, выруливая на Ленинградское шоссе.

— Я в своем виде.

Он уверенно вел машину, положив одну руку на руль, второй вальяжно опираясь на бедро.

— А куда мы, кстати, едем? — так же осторожно спросила Жанна.

— Домой, куда ж еще в такое время, — пожал он плечами.

«Чероки» бойко гарцевал в стаде других машин.

— А домой — это куда, если не секрет? — через некоторое время решила уточнить Жанна.

Миша неожиданно громко рассмеялся:

— Я вот сижу и думаю, когда ты, наконец, спросишь?.. Да на соседних улицах мы с тобой живем, девочка!

Он погладил Жанну по плечу.

— Я жутко удивился, когда увидел твой адрес. Как мы раньше не встретились?

Их район почти целиком состоял из домов, построенных пленными немцами по одному проекту, поэтому Миша только раз спросил Жанну, правильно ли они едут, и остановился прямо у ее подъезда.