Жанна догадывалась, что Анжела где-то рядом прячется и подслушивает — у них на этаже была куча всяких укромных уголков, получившихся при раскрое пустых пространств на офисы.

Миша не нашелся что ответить, и Жанна добавила:

— Все, Миша, живи с кем хочешь и как знаешь, а меня раз и навсегда оставь. У меня запасных нервов нет.

Жанна отвернулась и быстро пошла к лифту. Ее шаги гулко отзывались по бесконечному коридору. Жанна нажала кнопку вызова и, обернувшись, громко сказала:

— Давай поедем. Я же знаю, что ты здесь. Откуда-то из-за угла выползла помятая и словно побитая Анжела. Они вместе вошли в лифт.

— Да, хорошо ты его умыла.

— Небось руки на себя не наложит. Не тот человек — аккурат к пятнице утешится. А ты языком не трепи. Мне слава победительницы чемпионов ни к чему. Поняла? Мишеньку не позорь, если он так уж бесконечно тебе дорог.

Они молча доехали до вестибюля и, не прощаясь, разошлись у подъезда.

«Расставание, версия 0.3. Окончательная».

Остаток постюбилейной недели они с Мишей не виделись. Сообщений он не присылал, домой не звонил. В дирекцию ходить и вообще светиться на людях после дурно пахнущего скандала он, скорей всего, избегал, да и у Жанны не было никакого желания искать встреч. Кроме того, вся фирма старалась ликвидировать незавершенку до июльско-августовского каникулярного штиля, и Жанна не могла поднять головы от клавиатуры. Потом коллективу выдали зарплату плюс полугодовую премию согласно индивидуальному вкладу в дело процветания инвестиционного бизнеса. Жанна, как следствие, двинулась по магазинам, стараясь загладить пакостный, липкий след, оставленный в ее душе длинными звездуньиными ногами.

«Да, лучшее лекарство от стресса — это хороший драйв по бутикам, — думала вечером в пятницу Жанна, поднимаясь по лестнице. — Где у женщины находится любовная точка Г? В конце слова шопинг».

Ввалившись в квартиру с пакетами и плюхнув их в прихожей, Жанна ринулась на кухню ставить чайник и, как это часто случалось, не заперла за собой дверь. Когда она выглянула на шум в прихожей, Миша уже был в квартире и, брезгливо кривясь, перешагивал через ее покупки.

— А может, стоит спрашивать разрешения у хозяев?! — буквально завопила Жанна, возмущенная скорее собственной несобранностью, нежели бесцеремонным Мишиным вторжением.

Он поморщился от звука ее голоса, словно у него болела голова. Костюм на чемпионе был дешевый, вид — осунувшийся, даже у рта залегли складки.

— Не кричи, пожалуйста. Просто послушай — в последний раз, а?

— Да все я уже слышала! Ты просто безмозглый, необузданный маньяк! Убирайся! Ничего нового ты мне не скажешь!

— А ты хоть старое до конца попробуй понять.

— А зачем? Я не строю на твой счет никаких планов. И что вообще должна в тебе понимать? Что ты — истинный сын своего отца и не можешь видеть ни одной бабы, чтобы не задрать юбку? Я это уже поняла, и если это наследственное, то и неизлечимо…

— Я стараюсь…

— И это слышала.

— Пожалуйста, дай последний шанс…

— Хорошо. Шанс я тебе дам.

Миша, похоже, не ожидал такой легкой победы. Глаза его блеснули надеждой, губы растянулись в чуть жалкой, но откровенно радостной улыбке, он даже моментально похорошел. Но все-таки он плохо знал Жанну. Она ведь тоже папина дочка.

— Только ответь на один вопрос.

— Да? — чуть напрягся он.

— Ты с этой «звездой» предохранялся? Было у тебя время резиночку-то продуть? А то, по-моему, вся эта история целиком, включая турнир по кикбоксингу, заняла не больше пятнадцати минут? А?

— Нет, не предохранялся, — нехотя признался он, мгновенно потухнув и отведя глаза.