Наконец она поняла то, что не могла понять очень долго. Душой и сердцем.

— Благодаря мужу я узнала, что такое любовь. И его я буду любить. Всю жизнь, — сказала она и побежала прочь. От человека, который не имел права ее удерживать.

Сердце билось часто-часто.

Открытие, откровение было таким ярким, что Пета уже не сомневалась. Она любила своего мужа. Таким, какой он есть.

Если бы она ни зациклилась на Джорджио, когда они с Метом только встретились, если бы ни зациклилась на мысли о ребенке!.. Глупо, глупо, глупо! Она встретила свою половину, предназначенную ей судьбой, встретила — и потеряла.

Она выбежала из терминала и устремилась к стоянке такси. Еще не зная, как исправить свою ошибку. Мет может вышвырнуть ее из офиса. И будет прав. Но Пета должна пойти туда и получить еще один шанс. Сделать так, чтобы он поверил.

Иначе…

Нельзя думать о том, что иначе. Отбросить все плохие мысли! Думать только о хорошем. Очень, очень хорошем.

Тогда она перестанет трястись от страха. Будет думать о Мете… о том, что его беспокоит, в чем он нуждается, о его желаниях, мечтах.

Это и есть любовь.

Его любовь.

И если ей очень повезет, Мет поймет ее и вернется.

Дверь закрылась. Странно, Рита изменила своим привычкам. Кофе тоже не пахло. Он с неохотой оторвался от своих графиков. Поднял глаза.

Перед ним стояла Пета.

Неужели у него начались видения? Мет зажмурился, встряхнул головой и снова открыл глаза. Пета стояла на том же месте. Слишком живая и яркая, чтобы быть призраком. Невероятно. Пета… была прекрасной, как в первый день их встречи, полной жизненных сил, как солнышко освещая все вокруг.

Сердце сжалось от дурного предчувствия.

Почему она светилась счастьем? Зачем пришла к нему? На ней была униформа «Квантас». Значит, Пета собиралась на работу или возвращалась оттуда. Заехала по пути. Она держала сверток в хрустящей бумаге. Букет? Хотя какое ему дело…

Мет взглянул в ярко-синие, встревоженные глаза. Пета почти со страхом, неуверенно ответила на его взгляд. В то же время она упрямо продолжала стоять у двери, ожидая приветствия.

Лучше помолчать. Начать разговор должна она. У нее было достаточно времени, и она обдумала заранее каждое слово, а Мет застигнут врасплох.

Но Пета ничего не говорила. На ее шее судорожно билась жилка. Он заметил, что Пета часто и быстро дышит. Как рыба на суше.

Она боится его? Напрасно! На то нет никаких причин. Он не собирается ее насиловать. Мысль об этом вызвала такое отвращение, что Мет не выдержал и заговорил:

— Прекрасно выглядишь, Пета.

— Надеюсь, ты ничего не имеешь против… моего вторжения, — неуверенно откликнулась она.

Только не говори «прости», со злостью подумал Мет. Иначе я за себя не ручаюсь.

Он демонстративно пожал плечами.

— Ты свободный человек. Искренне сожалею, что тогда, ночью, пренебрег твоей свободой. Пожалуйста, можешь говорить или делать все, что ты хочешь. Я не тиран.

Ее лицо и шея густо покраснели.

— Я была слепой, эгоистичной дрянью, Мет, — выпалила она, смущенно глядя ему в глаза. Глубоко вздохнула и добавила уже тише:

— Особенно после выкидыша.

Мет оцепенел. Он не ожидал такого и не знал, что делать и как отвечать.

— Мет, надеюсь… надеюсь, ты сможешь меня простить?

Неужели… Пета пришла, чтобы спасти их семью? Ему захотелось немедленно предложить ей все, что она пожелает. Но победила осторожность. А если Пету привели сюда муки совести? И ей нужно только прощение? Перспектива быть отвергнутым во второй раз его не привлекала.