— Охиннийан, — произнесла она, когда он в последний раз поцеловал ее губы. — Навсегда.

— Охиннийан, — повторил Шункаха Люта, а потом она стояла на крыльце, одна, глядя, как уезжают Адам Трент и Шункаха.

Она смотрела, пока они не скрылись из виду, затем повернулась и вошла в дом. Быстро передвигаясь, приготовила мешок с едой и отставила его на время в сторонку. Войдя в спальню, сложила пеленки и одежду ребенка, добавила свою одежду и смену белья, уложила также щетку для волос и предметы личной гигиены.

Оставив малыша в колыбельке, Бриана пошла в амбар и оседлала свою лошадь, потом выпустила всю скотину.

Вернувшись в дом, она быстро обошла его, проверяя, все ли закрыто. Помыла посуду, оставшуюся от завтрака, заправила кровать, взяла мешок с продуктами в одну руку, сына в другую и вышла из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь. Адам Трент может считать, что забрал Шункаха Люта у нее без борьбы, но вскоре он будет думать совсем по-другому!

Уже в сумерках она приблизилась к месту, где полицейский решил заночевать. Шункаха Люта был прикован к дереву; Трент поджаривал смесь бекона с фасолью, когда подъехала Бриана.

— Хватит еще на одного? — спросила она.

— Что, черт возьми, вы здесь делаете? — грубо спросил Трент.

— Еду в Бисмарк.

Адам Трент смотрел на Бриану и не находил слов. Взглянув на своего пленника, он увидел, что индеец открыто улыбается.

— Это твоя задумка? — потребовал ответа Грент.

Шункаха Люта отрицательно покачал головой, не сводя глаз с лица Брианы. Они расстались всего на несколько часов, и все же он ужасно соскучился. Мысль о том, что он может никогда не увидеть ее больше, наполняла его отчаянием, но теперь Бриана была здесь, в ее небесно-голубых глазах сияло озорство.

— Ну что, мистер Трент, вы собираетесь простоять здесь всю ночь, глядя на меня, или поможете мне спуститься?

— Что? О… — Трент подался вперед и снял Бриану с лошади. «Женщины, — подумал он раздраженно. — Они более непредсказуемы, чем наводнение или летние ливни.»

Ребенок спал, и Бриана положила его рядом с Шункаха, потом подошла к огню и начала помешивать фасоль.

Адам Трент беспомощно огляделся. Затем сел на свое седло, подперев ладонями подбородок, опустил локти на колени, «Женщины…» — подумал он снова и перевел глаза на лицо Брианы.

Во время обеда она болтала с обоими мужчинами. Шункаха Люта отвечал мало, Адам Трент еще меньше. Бриана, казалось, не замечала этого.

После обеда она помыла посуду, покормила ребенка, потом села у костра, пригласив Адама присоединиться к ней.

— Хорошо, — сказал Трент, глубоко вздохнув, — для чего все это?

— Я хочу, чтобы вы освободили Шункаха.

— Я не могу так сделать, — резко ответил Трент, удивленный тем, что она просит об этом. — Он разыскивается Законом за убийство.

— Это была самозащита.

— Правда? А я слышал совсем другое.

— А что вы слышали?

— Я читал рапорт напарника Макклейна. В нем говорится, что индеец сбежал, предварительно выбив мозги Макклейну.

— Это было не так. Макклейн подстрелил Шункаха и прикончил бы его. Была борьба, и Шункаха убил его, защищаясь.

Трент хмыкнул.

— Это он вам сказал?

— Да, и я верю ему.

Трент пожал плечами.

— Вы можете верить во что и кому хотите, но это ничего не меняет.

— Вы не верите, что это была самозащита, — констатировала Бриана, — и никто не поверит.