Трейси на секунду запнулась. Она посмотрела в глаза Энтони, который не сводил с нее взгляда, быстро овладела собой и снова вернулась к чтению.

Это была история о первой, запретной любви, и Трейси вкладывала всю свою страсть, читая о страданиях влюбленных. Когда героиня осталась с разбитым сердцем, голос Трейси исполнился не пролитых слез. Когда герой узнал, что он почти потерял любимую женщину, и уже отчаялся когда-либо вернуть ее, голос Трейси упал до напряженного шепота.

Энтони, захваченный ее эмоциональным чтением, подался вперед. Он был готов опуститься на колени у ног этой удивительной хрупкой женщины. Трейси читала с выражением, переживая вместе с героями их горести и радости. Энтони слушал ее, и ему казалось, будто у него во рту медленно тает шоколад. Ему хотелось продлить это ощущение. Такое же чувство испытывает мужчина, занимающийся любовью с женщиной, когда он вот-вот достигнет вершины блаженства, но очень хочет продлить это мгновение как можно дольше. Энтони ловил каждое слово Трейси, следил за каждым ее движением. Он впитывал в себя ее светло-серое платье, длинные тонкие пальцы, державшие книгу, и ее богатый оттенками голос, который притягивал слушателей, успокаивал нервы, будил воображение и перешел на шепот к концу главы.

Женщина, сидевшая рядом с Энтони, вздохнула. Дама находившаяся по другую руку от него, повернулась, чтобы посмотреть на его реакцию. Энтони заметил это боковым зрением, но не мог заставить себя повернуться к ней: он ждал, когда Трейси поднимет голову от книги. Казалось, что она отдала чтению не только свою душу, но и всю себя.

— Трейси, — мягко произнес Энтони, — подними глаза.

Женщина, сидевшая справа, похлопала его по руке.

— Не волнуйся, она скоро снова будет с нами. Мы, конечно, и сами могли прочитать эту книгу, но это было бы совсем другое. Наша Трейси — мастер художественного слова, но чтение отнимает у нее все силы. Она пропускает через себя чувства героев и успевает за короткое время прожить их жизнь.

Энтони сам это видел, но по-прежнему беспокоился за Трейси. Он начал вставать со стула, но в этот момент Трейси быстро подняла голову и улыбнулась ему.

— Я вернулась, — весело сказала она. — Извини. Я всегда стараюсь сделать из чтения представление.

Он восхищенно покачал головой.

— Ты могла бы выступать на сцене и разбогатеть на этом.

У Трейси глаза расширились от ужаса.

— О нет, это не для меня! Я только здесь могу, в кругу своих друзей и соседей. — Она любовно погладила обложку книги. — На самом деле я тут ни при чем, это книга такая.

Энтони мог поспорить с ней, но он знал, что Трейси будет стоять на своем. При всей ее мягкости и кротости в Трейси чувствовалось определенное упрямство. И еще в ней была тихая отвага, которая позволила ей поцеловать его вчера вечером.

Воспоминание о той минуте, когда ее нежные губы коснулись его губ, до сих пор вызывало у Энтони приятную дрожь. И сейчас, послушав чтение Трейси, он ощущал внутреннее возбуждение. Он пытался представить, сколько мужчин терялись от несоответствия между ее строгой деловитостью и волнующим, притягательным голосом.

Энтони подавил мучительный стон и даже коротко засмеялся.

— Увы, но по этому вопросу наши мнения расходятся. Дело не только в книге. — Он подошел к Трейси ближе. — Хорошее начало дня, дорогая?

Энтони мог поклясться, что кто-то тихо ахнул. Ему показалось, что он услышал, как кто-то сказал: «Подожди, когда он узнает», но голос был очень тихим.