— А мне понравилось смотреть на тебя, когда ты восхищалась фейерверком. Ты восторгалась, как ребенок! — сказал он задумчиво. — Ты не хотела бы пойти на «Волшебную флейту» в следующее воскресенье? Говорят, замечательная постановка.

— Извини, — мягко сказала Ленни. — Думаю, не получится.

Его интонация едва заметно изменилась.

— Тогда, может быть, пообедаем вместе?

— Нет, спасибо, Брэди, никак не смогу.

Он болтал еще с минуту, затем повесил трубку. По всей вероятности, думала Ленни, она больше не услышит его и может надеяться, что он больше не будет строить несбыточные планы, а она не причинит ему боль. Он был очень хороший, этот Брэди Спирс. Да, просто наказание, но ей всегда нравились мужчины другого плана, рисковые и опасные. Запретный плод.

Может быть, таков ее удел? По крайней мере, она хотя бы научилась держаться от них подальше. И ни за что на свете больше не позволит втянуть себя в эту пагубную ловушку, чтобы вновь не испытать стыд и унижение.

Так как визитка Стэнли бесследно исчезла, к семи часам следующего дня она была готова и ждала его, одетая в платье цвета золотистого персика с короткими рукавами «кимоно» и вырезом лодочкой, открывающим ключицы и стройную шею. Нежный шелк платья прекрасно оттенял матовость ее кожи и придавал хризолитовым глазам совершенную прозрачность. По той же самой причине, о которой она запретила себе даже вспоминать, ей не хотелось, чтобы Стэнли заходил в ее квартиру. Она ожидала его в саду, устроившись в плетеном кресле, откуда через стеклянную дверь холла была видна входная дверь. Волнение разрасталось в ее груди, и она положила руки на колени, пытаясь унять дрожь, которая могла выдать ее истинное состояние.

Как только высокая фигура Стэнли показалась в дверях, она поднялась и пошла ему навстречу. Залитый солнечным светом, он наблюдал за ней, не двигаясь с места. Он был очень крупный мужчина, отметила она про себя и почувствовала, как что-то дрогнуло у нее внутри. Стараясь сохранить внешнее спокойствие и надеясь, что это ей удается, Леонора улыбнулась.

— Ты выглядишь чудесно, — приветствовал он ее, и его глаза задержались на ее лице. — Но, кажется, у тебя был тяжелый день?

Она постаралась изобразить легкомысленную улыбку, в душе проклиная его проницательность.

— Я провела утро на строительной площадке, споря с одним заказчиком, который понятия не имел о чертежах и никак не мог вникнуть в детали, но с пеной у рта доказывал, что мои предложения несостоятельны. Старая песня: мол, женщина не смыслит в таких делах…

— И как же ты справилась с этим?

— У меня есть один фокус. — По мере того как они продолжали разговор, волнение постепенно уходило. — Я взяла гвоздь и одним ударом молотка вогнала его в дерево по самую шляпку. Тот факт, что я могу забить гвоздь, убеждает большинство мужчин, что я разбираюсь и в более сложных вещах.

Он рассмеялся.

— Как долго ты тренировалась?

— Неделю. — Ее лицо стало серьезным.

— Но в том событии, что ты описала, не заключено никакого драматизма. Так что же еще случилось сегодня?

— А еще сегодня я обсуждала затраты с возможным клиентом, который решил, что может получить большой особняк по цене бунгало. Он также полагал, что я готова переспать с ним в благодарность за то, что он даст мне этот заказ. Но он не долго оставался возможным клиентом.

О дура, дура! Зачем она рассказала ему все это?

Дайвер сурово пробормотал что-то себе под нос, отчего она вздрогнула, затем потребовал с настойчивостью, не терпящей возражения:

— Кто он?

Леонора пожала плечами и, не отрывая взгляда от его лица, нехотя произнесла:

— Какая разница?

— Кто он? — повторил Стэнли.