Легкий бриз совсем затих, и на остров опустилась влажная жара. Даже неутомимые чайки сложили крылья и белыми корабликами покачивались на почти неподвижной поверхности воды.

Вытянув длинные ноги, Стэнли прислонился к стволу дерева. Солнечный луч, пробившийся сквозь густую крону, золотил его отливающие янтарем волосы, подчеркивал красивую форму темных бровей и ямочку на подбородке. Он казался воплощением покоя, но Ленни угадывала в этом покое сгусток сдерживаемой энергии. Почему он так странно смотрит на нее?

— Покажу Жаклин новые эскизы, — беспокойно сказала Ленни, придумав повод, чтобы не оставаться с ним наедине.

— Оставь их одних, — насмешливо посоветовал Стэнли. — Они только полгода как поженились.

Глаза их встретились, и Ленни невольно вздрогнула, пораженная холодным цинизмом, сверкнувшим в его взгляде.

— Почему ты ее так не любишь?

— Как ты наблюдательна! Но неприязнь тут ни при чем. В сущности, я даже уважаю ее за умение извлекать пользу из всех своих достоинств и талантов.

— Разве это твое дело? — неуверенно поинтересовалась Ленни.

— Сомс — мой дядя.

— Но ведь ты его любишь!

— Да, но он сделал величайшую глупость, — произнес Стэнли с сарказмом, который заставил ее стиснуть зубы.

Он опустил глаза, разглядывая траву у своих ног, и Ленни осмелилась перевести взгляд на его лицо. Она рассматривала знакомые и одновременно чужие черты. Она слишком мало знала о человеке, который казался ее близнецом. Ей хотелось узнать о нем все!

Стэнли поднял ресницы. Никогда не видела таких глаз, смущенно подумала Ленни, темно-синих, со стальным блеском и одновременно чуть затуманенных.

— У тебя такой вид, — вдруг сказал он, — будто ты хочешь задушить меня и избавить счастливого молодожена-дядю от докучливого племянника.

— Ну, это слишком драматично для меня, — сказала она с деланной улыбкой. — Я предпочитаю спокойную жизнь.

Он рассмеялся.

— У тебя прекрасное чувство юмора… и красивая спина.

— Что? — подскочила от неожиданности Ленни.

— Я заметил это еще перед ленчем, когда ты склонялась над своими рисунками, — сказал он, поддразнивая ее и растягивая слова. — Волосы мешали тебе, и ты спрятала их под шляпу, открыв взглядам прелестную спину.

Сексуальность его интонации обволакивала ее медленным неотвратимым потоком. Он разрушал барьеры, которые с их обоюдного молчаливого согласия должны были остаться неприкосновенными. В его тоне не было никаких родственных чувств. Лишь откровенная оценка много повидавшего мужчины.

— Спасибо за комплимент, — едва сдерживаясь, выговорила она.

— О, не благодари, — иронично заметил он. — Для нас обоих было бы лучше, если бы я не видел этой точеной шеи, гибкой спины, походки юной богини, упругой, легкой, с соблазнительными движениями бедер. Я начинаю думать, что ты чересчур много занимаешь мои мысли, Леонора Хэйс!

Это было признание, которого она не хотела слышать. Прежде чем Стэнли продолжил, Ленни резко сказала:

— Если бы я знала, что ты будешь здесь, я бы ни в коем случае не согласилась на эту поездку, потому что твердо решила больше никогда с тобой не встречаться.

Глаза его блеснули, потом поскучнели, губы сжались в жесткую линию.

— Очень разумно с твоей стороны.

— У меня есть информация для миссис Спенсер, — сказала она язвительно, — но не беспокойся, я не собираюсь отождествлять себя с вашей семьей.