Так это или нет, случайно подслушанный разговор придал Ленки решимости уйти с его дороги. Разве она на собственном опыте не убедилась, что мужчины только разрушают ее жизнь? Укоряя себя за это, что поддалась гипнозу его необыкновенной личности, она стиснула зубы и вышла из каюты, производя как можно больше шума.

Стэнли находился в рубке, Сомса и Жаклин не было видно. Услышанный разговор не выходил у нее из головы. Прав ли Стэнли? Действительно ли Жаклин выбрала Сомса потому, что он дядя Стэнли?

Я этого никогда не узнаю, подумала Ленни, и меня это не должно беспокоить. Она прекрасно знала, что обманывает себя. Еще как беспокоит. Узнать правду сделалось необыкновенно важным для нее. Вскинув голову, она поднялась на несколько ступенек и вошла в рубку.

Не поворачивая головы, Стэнли спросил:

— Хочешь встать за штурвал?

— Нет, спасибо. — Слова прозвучали жестко. Пытаясь смягчить их, она добавила: — С тех пор, как я управляла яхтой отчима, прошло много времени, к тому же она не имела ничего общего с этой громадиной.

— Боишься? — прищурил глаза Стэнли.

— Ладно, я попробую, — согласилась она.

Он стоит близко, слишком близко, решила Ленни, неуверенно положив руки на штурвал, туда, где только что были его ладони. Она чувствовала их тепло. Некоторым мужчинам, рассуждала про себя Ленни, присущ природный магнетизм, ничего общего не имеющий с их характером. Что-то бросало ее в объятия именно таких мужчин.

Но ведь Стэнли боролся с огнем, преодолевая страх, ужас детских воспоминаний, ни на минуту не задумываясь о собственной безопасности! Каким бы он ни оказался в действительности, в личном мужестве ему не откажешь. Куин никогда не отличался подобной самоотверженностью. Пару дней назад по телевизору Ленни видела интервью со спасенной женщиной. Она назвала Стэнли героем. Со слезами вспоминала, как отчаянно он пытался спасти сидящих на переднем сиденье мужчин, пока не понял, что они уже мертвы, и тогда кинулся к ней. Она рассказала журналистам, какой изысканный букет он принес, когда пришел навестить ее и ее сына в госпитале.

Большая волна мягко подняла их. Ленни автоматически повернула штурвал, потом возвратила яхту на прежний курс.

— Видишь, ты ничего не забыла.

— Выходит, так. — Она никак не могла решить, что радует ее больше: его комплимент или собственное умение. — Биллу, моему отчиму, было бы очень приятно узнать, что он так хорошо меня выучил.

— Сколько тебе было, когда мама вновь вышла замуж?

— Семь. Я очень живо все помню. Все вертелось вокруг меня одной, и вдруг мама уехала, оставив меня с бабушкой! Я визжала и рыдала, не переставая. Могу себе представить чувства маминых родственников.

— Думаю, они сделали скидку на то, что ты была ошеломлена переменами.

— Они всегда чудесно ко мне относились.

— Ты их любишь?

— Очень. Хейстингс — одна большая семья, там все друг друга знают. Моя мама выросла в этом городке. И ее родители, дядюшки, тетушки, кузины с радостью приняли нас, когда мы возвратились после смерти отца.

Стэнли кивнул. Лицо его было бесстрастно. Вероятно, он вспоминал свою далеко не счастливую семью. Ленни оглянулась и сказала, отвлекая его от грустных мыслей:

— Смотри, как чайки ловко хватают на лету рыбку. Когда-то мы с отчимом ездили на рыбалку, было так здорово.

— Жаль, но сегодня порыбачить не удастся, — улыбнулась входящая в рубку Жаклин. — Мы с Сомсом вечером уезжаем, поэтому никак не можем задерживаться.

Она чуть порозовела от солнца, ее хорошенькое лицо было спокойным и безмятежным. Улыбка, которой она одарила Ленни, светилась простодушием и бесхитростностью.