Джордж вздрогнул, когда она прикоснулась к нему.

— Элайя! Мы же не одни! Оскорбленная прозвучавшим в его голосе возмущением, Элайя скромно сложила руки и надулась.

— А, вот и Герберт! — воскликнул Джордж.

Элайя проследила за его взглядом и увидела медленно идущего вдоль стены мажордома Неожиданно он показался ей похожим на паука, и она невольно содрогнулась.

— Приветствую вас, милорд. — Голос Герберта был таким же траурным, как и весь его вид. — Надеюсь, и вы, и миледи чувствуете себя хорошо.

— Отлично, Герберт, просто отлично!

— Несмотря на то, что кое-кто забыл про салфетки, — пробормотала Элайя.

Джордж резко повернулся к ней. Губы его улыбались, однако взгляд скорее предостерегал, чем поощрял.

— Если вы не возражаете, милорд, я хотел бы завтра с утра переговорить с вами о приданом вашей достойной супруги.

— Приданое уже доставлено на оружейный склад, Герберт, так что этим займется Ричард.

— Я… Значит, вы, милорд, уже видели приданое?

На бледном лице Герберта отразилась явная досада.

— Вид у тебя такой, словно ты чем-то недоволен, — жестко заметила Элайя.

— Элайя! — тихо воскликнул Джордж, пытаясь рассеять нарастающее напряжение.

— Не слугам — и не дворецкому! — судить о моем приданом!

— Я уверен, Герберт не собирался этого делать.

— Разумеется, нет, милорд! — с жаром подтвердил Герберт. — Прошу простить меня, миледи, но вам просто показалось.

— Вот и хорошо, — отозвалась Элайя холодно.

По ее обиженному тону и надутым губам Джордж догадался, что она не поверила в искренность мажордома. Господи, подумал он, моя жена обидчива, как ребенок! Но, с другой стороны, манеры Герберта тоже изысканными не назовешь.

— Как бы там ни было, не забивай себе голову приданым, Герберт, — примиряюще заметил Джордж. — Может быть, завтра ты покажешь моей жене скатерти и салфетки?

— Салфетки, милорд? — повторил Герберт, и его вечно нахмуренный лоб избороздили новые морщины. — Но завтра у нас как раз большая стирка.

— Тогда вы могли бы обсудить список продуктов, которые Гастон считает необходимым закупить на ближайшие две недели.

— Как пожелаете, милорд. Я в вашем распоряжении, миледи, когда вам будет угодно. Буду счастлив угодить вам, — заверил Герберт.

— Ну, тогда вы сами обо всем договаривайтесь, — предложил Джордж. — А я завтра намереваюсь переговорить с магистратом.

— Вас что-нибудь беспокоит, милорд? — осведомился мажордом.

— Вовсе нет, — ответил Джордж. — Мне просто захотелось побеседовать с ним. Неделю назад он упомянул о том, что необходимо повысить стоимость помола.

Дворецкий кивнул и низко поклонился, а затем оставил милорда и его колючую молодую жену, отправившись на поиски старшего брата.

Ричард Джоллиет с яростью смотрел на Герберта в тусклом свете мерцавших в очаге углей. Братья сидели в доме Ричарда, у ворот Равенслофта.

— Она не желает с тобой разговаривать? Вообще?

— Нет-нет, она поговорила со мной, — жалобно произнес Герберт, — но лишь для того, чтобы отослать меня прочь.

— Чем же ты оскорбил ее?

— Да ничем!

— Выходит, ты сделал что-то, чем навлек на себя ее неудовольствие, — проворчал Ричард.

— Ровным счетом ничего, — возмутился его брат.

— Тогда, должно быть, ей противно видеть твою кислую рожу.