По возвращении в Нью-Йорк Гладис попыталась возобновить отношения с Лоном, но художник, как оказалось, успел за этот промежуток времени жениться. В очередные выходные девушка, под предлогом навестить Мэри Энн, слетала в Вашингтон, где договорилась о свидании с Дэнни, на которое тот явился с невестой.

6) К Питу — соседу по этажу — ее толкнула мучительная потребность забыть предательство Рикардо. Неделя за неделей Гладис не представлялось никакой возможности познакомиться с каким-нибудь представителем сильного пола — покуда однажды, взяв отгул, она не решила постирать и не спустилась в подвал, где стояла платная стиральная машина для общего пользования. Там-то она и встретила соседа — одного из самых, как ей казалось прежде, грубых и стервозных жильцов дома, с которым она боялась входить в лифт. На сей раз, однако, между ними быстро завязался непринужденный разговор. Сосед, проводивший, как выяснилось, целые дни взаперти за переводами — в то время, как его жена отправлялась на службу в свое учреждение — остроумно повествовал ей о своей титанической борьбе с алкогольными наклонностями: о том, как на протяжении бесконечного рабочего дня в окружении лишь иностранных текстов и словарей ему постоянно приходится сопротивляться искушению спуститься вниз и надраться в баре напротив. На прощание он полушутливо спросил Гладис, не пригласит ли она его к себе на единственный глоток чего-нибудь, который он-таки готов себе позволить ради знакомства. Она ответила, что, к сожалению, ей уже пора уходить.

На другой день сосед постучался к ней в дверь, так что она вынуждена была, по крайней мере, ему открыть, разрываясь между потребностью побыть в чьем-либо обществе и опасением навлечь на свою голову неприятности в результате посещений женатого соседа. Тем не менее, она впустила его, они выпили виски, и кончилось все постелью. Однако во время последующих своих посещений сосед все большее предпочтение оказывал не ей, а алкоголю, увеличивая дозы, и, наконец, однажды утром Гладис, войдя в лифт, очутилась нос к носу с его супругой, которая первой заговорила с ней, попросила, чтобы девушка избегала открыто держать дома спиртное, вымученно попрощалась с нею и вышла. Гладис последовала ее совету, спрятала виски подальше, и во время своего очередного, и последнего, визита сосед, извинившись за свое поведение накануне, бросил взгляд на опустевшую полку, где обычно стояли бутылки и сифон, и через пару минут раздраженно распрощался.

К тому времени Гладис вдруг обнаружила, что слабые транквилизаторы, помогавшие ей на протяжении многомесячного ожидания ответа из консульства, перестали на нее действовать. В особенности выбивали ее из колеи любезничающие на улицах молодые и симпатичные парочки, которые встречались ей по дороге с работы. Войдя в свою чудесно согретую центральным отоплением квартиру, Гладис с тоской озирала царившие всюду чистоту и порядок: не в силах спать дольше пяти утра, она ежедневно поднималась и убивала остаток времени до ухода на службу уборкой.

В эту зиму состояние ее ухудшилось. Недосыпание обернулось растущей подавленностью, и она вынуждена была увеличить дозу транквилизаторов, что, в свою очередь, повлекло сонливость и заторможенность в течение всего дня — так что на службе ей приходилось совершать над собой болезненные усилия, чтобы сосредоточиться. Все чаще приходилось ей брать отгулы за свой счет.