Но волчица вела себя крайне сдержанно. Она остановилась в двух шагах от нее и уселась на землю. Бонни счастливо упала ей на спину, махая своим коротким обрубленным хвостом. Элинор вытянула вперед длинную морду и с любопытством понюхала завернутого в плед ребенка Ивлин.

Она едва могла говорить. Боль, счастье и смятение душили ее.

– Все хорошо, милая. Это только я и Грегори. – Она слегка приподняла ребенка. – Разве ты не поздороваешься со мной, Элинор? Я так скучала по тебе! Я думала, что ты заболела и умерла!

Но младенец уже перестал интересовать Элинор. Она приняла царственную позу и посмотрела куда-то вдаль. Вдруг ее уши насторожились, тело напряглось.

Волчица тревожно забила толстым хвостом по земле. Ивлин услышала хруст листьев позади. Она почувствовала Коналла еще до того, как тот заговорил.

– А вот и три мои самые дорогие девочки, – хрипло произнес Коналл. – И мой маленький мальчик.

Глава 24

– Никогда я еще не видел такой красоты, – удалось выдавить ему.

Ивлин стояла не двигаясь. Ее спина была напряжена. Коналл видел на ее плечах плед с расцветкой клана Бьюкененов. Элинор виляла хвостом, но она не встала и не подошла к нему, будто помнила, при каких обстоятельствах они расстались в хижине Ронана. Только Бонни заблеяла и, неловко вскочив на ноги, подбежала к нему и несколько раз ткнулась ему в ногу. Коналл рассеянно погладил ее по голове. Он хотел, чтобы Ив заговорила, повернулась и сделала хоть что-нибудь.

Казалось, что они простояли так целый час.

– Ив, я могу… – ему пришлось замолчать, чтобы прочистить горло, – подойти к тебе?

– Лучше не надо, Маккерик, – наконец заговорила она. Сердце Коналла радостно забилось от одного звука ее голоса.

– Но почему? – умоляющим тоном спросил Коналл. Он сделал один короткий осторожный шаг в ее сторону. – Боже мой, Ив, я так скучаю по тебе!

– Я не хочу видеть тебя, Маккерик, – отрезала она и слегка повернула, к нему голову. Коналл почти увидел ее профиль. – Возвращайся домой.

– Нет, – сказал Коналл, – я не вернусь. – Коналл протянул ей руки, хотя знал, что она их не видит. – Пожалуйста, Ив, поговори со мной. Или хотя бы послушай, что я хочу тебе сказать.

– Ну да! – воскликнула она. – Еще одна порция лжи?

– Нет, лжи больше не будет, – тихим голосом пообещал он. – Никогда.

Она ничего не сказала, и Коналл сделал еще один осторожный шаг. Ему требовалась колоссальная выдержка, чтобы не кинуться к Ив и не заключить ее в объятия.

– Ты, конечно, не понимаешь, почему я тут, в городе Бьюкененов, – сказал он, надеясь, что это заявление заставит ее заговорить. Но Ивлин продолжала молчать, и Коналл упрямо продолжил: – Я рассказал Ангусу Бьюкенену обо всем, что с нами случилось, о том, как сильно я тебя люблю. И он дал согласие на нашу свадьбу, если только ты этого захочешь.

– Я уже была замужем, – сухо сказала Ив. – И больше не хочу. Так что можешь с чистой совестью возвращаться к себе домой. Мой ответ – нет.

– Я не вернусь, – твердо повторил Коналл. – Я буду ждать тебя тут до конца жизни. Если ради этого я должен до конца дней работать на этого негодяя Эндрю Бьюкенена, то я буду это делать. Я люблю тебя. Люблю всем своим сердцем. И буду рядом до того дня, когда смогу наконец убедить тебя дать мне шанс искупить свою вину.

Она ничего не сказала. Коналл перевел взгляд на волчицу, боясь, что в итоге потеряет над собой контроль и бросится к Ив, а та испугается и убежит.