Франческа уже выпила четвертый бокал шампанского. Краем глаза она окинула длинный стол с холодными закусками, чтобы убедиться, что он по-прежнему сверкает великолепием, как и в начале вечера, а серебряные блюда и фарфоровые тарелки вновь и вновь наполняются яствами. Да, стол не потерял своего блеска, хотя и подвергался постоянным набегам со стороны голодных толп гостей, которые с равным аппетитом поедали и устриц, подаваемых на половинках раковин, окруженных толченым льдом, зернистую икру, холодную лососину, отварных крабов и крупных флоридских каракатиц, как и огромных розовых креветок из залива, говядину на ребрах и копченых индеек, поставляемых из собственных коптилен Шериданов. Вся эта снедь постоянно резалась, кромсалась, пласталась на ломти, раскладывалась по тарелкам и доставлялась по первому требованию гостей расторопными официантами в черных фраках.

Легким движением руки Франческа передвинула вазу с засахаренным виноградом на дюйм вправо. Смысл этого действа состоял в том, что не хотелось возвращаться в танцевальный зал. Ей хотелось как можно дальше оказаться от Эбби, которая смотрела на нее грустными, чуть ли не собачьими глазами каждый раз, когда она оказывалась поблизости. Кроме того, хотелось избежать и общения с Джудит, поскольку с самого начала отношения с ней не сложились.

На некоторое время Джудит была поглощена беседой с людьми, которых она знала еще по Ньюпорту. Она восседала за одним столом с этими так называемыми друзьями — титулованными и богатыми, а также с теми, кто находился в зависимости от богатых, но процветал благодаря уму… Например, Эльза Максвелл — одна из многих, кого не пригласили, но кто приехал, затесавшись в общую компанию. В частности, Эльза прикатила вместе с одним из Вандербильтов, завсегдатаем Палм-Бич, и сидела теперь за одним столом с герцогом и герцогиней Виндзорскими. Они прибыли на прием в сопровождении Марджери Пост Девис Мей из ее великолепного имения Мар-а-Лаго. Небольшая остановка на пути в Нью-Йорк, так объяснила Лилин Уэллис. По словам Эльзы, присутствие герцогов Виндзорских на приеме у Шериданов должно было обеспечить хозяевам полный успех, поскольку «куда едут герцоги Виндзорские, туда едет весь свет»…

— Неужели? — с чувством произнесла Франческа, изо всех сил стараясь не рассмеяться, глядя, с каким апломбом рассуждает о свете некрасивая Эльза.

Но Эльза была недалека от истины. Следовало признать, что приезд герцогов Виндзорских и их появление на балу и в самом деле вызвали большой переполох.

Уэллис красовалась в белоснежном облегающем платье с глубоким вырезом, а по пятам за ней тащился плащ такого же цвета. Она буквально искрилась от множества нацепленных драгоценностей. Следом за ней поспешал и сам герцог во фраке и белом галстуке. Их приезд вызвал почти такое же возбуждение, как и появление незабвенной Элизабет Тейлор в низко вырезанном алом струящемся наряде и тоже с ног до головы увешанной драгоценностями. Единственное, в чем Уэллис была не в состоянии конкурировать с Лиз, была великолепная грудь последней, поскольку грудь Уэллис больше напоминала два увядших бобовых стручка.

Элизабет обменялась рукопожатием с Д’Арси, после чего та примчалась к матери, чтобы единым духом выложить ей, что Лиз, возможно, скоро оставит своего мужа Эдди и соединится с Ричардом Бартоном. С ним у Элизабет состоялся нашумевший роман, начало которому было положено во время съемок «Клеопатры».

— Вот было бы здорово, если бы она привезла с собой Ричарда! Он такой милый! Но я не жалуюсь, мне вполне достаточно и того, что мое шестнадцатилетие почтила своим присутствием сама Лиз, хотя и без Ричарда. Из пяти самых знаменитых людей 1961 года меня посетили двое — Рок Хадсон и Элизабет Тейлор! Двое из пяти — не так уж плохо!

Франческа засмеялась:

— Так, значит, ты не в обиде на нас, что Элвис так и не приехал?

— Подумаешь, Элвис! — Д’Арси сморщила носик.