Он подал знак. На светофоре включился зеленый свет, машина Офелии явно мешала проезду. Ей сзади сигналили. Таща за собой чемодан на колесах, Дэвид побежал к машине. Спустив одну ногу на шоссе, молодая женщина крикнула, чтобы успокоить его:

— Ничего страшного, все они хамы! К счастью, нас с Марселем трудно вывести из себя!

Снова зажегся красный. Пользуясь этим, Дэвид застыл перед Офелией. Маленького роста, с матовым цветом лица, она напоминала молодых испанок, которых он иногда встречал в своем районе в Нью-Йорке. Тридцатилетняя, скорее полноватая, но решительного вида, с темными глазами, пухлыми щеками и с губами, подчеркнутыми кармином. Под огромной черной накидкой в стиле Зорро на ней были джинсы и белая блузка. Указав на капот своего авто, она сказала:

— Позвольте представить вам Марселя.

Они уселись в тесную машину, и Офелия продолжала:

— Марсель повсюду сопровождает меня: это больше чем машина. Он руководит моими авантюрами, как Пруст управляет моими мыслями! А теперь, Дэвид, в Париж!

В салоне пахло амброй. Дэвид ехал по Парижу рядом с королевой богемы, которая говорила без умолку, резко тормозя и давя на газ.

— Какой счастливый день! Сегодня утром мне позвонили из ассоциации АЗПНР (Артисты в затруднительном положении из неблагополучных районов) и предложили почитать Клоделя в одном северном пригороде (по инициативе Министерства солидарности против преступности). А теперь и вы здесь, Дэвид; завтра вы откроете мне двери в Америку, как сегодня я открываю для вас двери в Париж!

Молодого человека везли по улицам, и он открывал для себя каждый фасад здания, каждый прилавок кондитерских. Офелия радостно наблюдала за ним: «Вот вы и прибыли в город художников и артистов!» Каштаны были в цвету. Американец узнал церковь Мадлен, напоминающую греческий храм, затем обелиск на площади Согласия. Офелия продолжала: «Совсем недавно это была столица разума и красоты». Она повернула направо и затормозила перед фасадом Гранд-отеля, украшенным скульптурами. Открыв дверцу, Офелия отдала ключи парковщику в ливрее. Затем она потащила Дэвида к входу, возле которого толпились десятки журналистов с телекамерами. Чтобы пробраться сквозь болото масс-медиа, пришлось поработать локтями. Репортеры нервно переговаривались:

— Вы уверены, что он там?

— Да, все видели, как он вошел. Ведь мы контролируем все выходы.

Оператор толкнул Офелию, и она крикнула:

— Дайте пройти, хамы!

Все взоры обратились на нее.

Толкнув вращающуюся дверь, Офелия с Дэвидом вошли наконец в сверкающий холл, отделанный деревом с позолотой. Но их остановил охранник и сказал, что отель полностью снят приехавшей в Париж знаменитостью. Офелия возразила, что владелец отеля один из ее поклонников и что она имеет полное право выпить чашечку чая. Охранник попросил ее минуту подождать и направился к швейцару, который отрицательно покачал головой.

— Мне очень жаль, мадам. В следующий раз.

— Мифоманы! — вздохнула Офелия и потащила Дэвида к выходу.

Фотографы со смехом смотрели на них. Чуть поодаль несколько поклонников ждали звезду. Задетая за живое, Офелия выпрямились в своей накидке и прошла сквозь толпу, широко улыбаясь и махая рукой вспышкам телекамер, в то время как зеваки спрашивали себя:

— Кто это?

— Может быть, подруга Майкла…

Знакомство Дэвида с кафе «Флора»

Офелия резко тормозила в пробках, ругая этих «хамов из отеля „Крийон“». Она собиралась отчитать патрона. Где ей теперь поселить Дэвида? Молодой человек заверил ее, что ему нужен скромный отель. Офелия перебила его:

— Не скромничайте! Все американцы любят комфорт!

И в припадке хорошего настроения она повернула к Дэвиду свое пухленькое личико.