Люсьен

Однажды вечером, когда Дэвид сидел один в номере, погрузившись в роман Ж. К. Гюисманса, Арно театрально ворвался к нему:

— Дорогой, это невероятно! Пошли скорее. По-моему, я встретил твоего отца!

Американец оцепенел. На днях он, между прочим, рассказал Арно свою историю о французе, бывшем проездом в Нью-Йорке, о том, что тот переспал с его матерью, а потом исчез. Дэвид, с детства привыкший к неизвестности, думал, что никогда не увидит своего отца. Но в отличие от Дэвида, все его друзья жаждали его отыскать. Сначала Офелия, теперь Арно. Заявление последнего все же шокировало Дэвида:

— О чем ты говоришь?

— Это невероятно, но я уверен, это прекрасно. К тому же это один из наших!

— Что значит «из наших»?

Действуя решительно, Арно скатился с лестницы, ошеломленный Дэвид следом за ним. Без лишних слов друг потащил его в метро, они доехали до станции Реомюр-Севастополь. На улице встревоженный американец начал задавать вопросы, но, обычно прямолинейный, Арно несся по улицам Марэ, ни слова не говоря. Они подошли к входу в бар «кожаных курток», вокруг которого стояли мотоциклы. Внутри толпились усатые мужчины в кепках и черных тельниках без рукавов с глубоким вырезом. Они держали бутылки пива и курили сигареты, изображая из себя настоящих мужчин. Дэвид с Арно напоминали двух растерянных девушек, пробирающихся сквозь толпу самцов, готовых положить им руку на ягодицы. Они прошли в полумрак в глубине прокуренного зала к телевизору, по которому показывали порнофильм. Вдруг, повернувшись лицом к Дэвиду, Арно взял его за плечи и посмотрел ему в глаза. Коснувшись его губ легким поцелуем, он повернулся к стойке бара и крикнул:

— Люсьен!

За стойкой Дэвид заметил субъекта, подававшего напитки клиентам. Это был субъект лет сорока, пузатый и лысый, с серьгами в ушах. Он широко улыбнулся; Дэвид обратил внимание на кольцо в его левой ноздре. На ослабевших ногах странный бесполый тип подошел к молодым людям. Продолжая смотреть на Дэвида, Арно воскликнул:

— Вот твой отец!

Бармен на минуту замер, а потом замяукал:

— Так это ты, мое солнышко? Как трогательно! Иди поцелуй своего папу!

Дэвид отпрянул. Он не мог поверить, чтобы это существо было человеком, много путешествовавшим по свету, который двадцать лет назад гулял с его матерью по Нью-Йорку. Люсьен попробовал оправдаться:

— Раньше мне казалось, что люблю девочек. Я не думал, что стану гомиком. — И, хихикнув, добавил: — И все же, как трогательно!

Арно ликовал, пьяный от счастья:

— Мы все гомики, и это прекрасно: отец, сын, муж… Это так. Эти гены в нас от Бога.

Застыв на месте, Дэвид поцеловал Люсьена, тот подставил ему щеку и тут же убежал в другой конец бара на зов липового водителя грузовика:

— Иду, цыпочка…

Вернувшись к двум друзьям, он пробормотал:

— Мог ли я подумать, что у меня родится такой красивый парень?!

Затем он спросил Дэвида:

— Сначала скажи, как поживает Розалин?

— Какая Розалин?

— Да твоя мать… Мы провели вмести только две ночи, но я помню ее имя.

Дэвиду полегчало. Наверно, здесь какая-то ошибка. Вздохнув, он задал несколько вопросов о месте, дате и обстоятельствах их встречи в Нью-Йорке. Через пять минут он убедился, что Люсьен не мог быть его отцом. Арно же воодушевила эта история, которая не имела к Дэвиду никакого отношения. Выслушав все это, Дэвид посмотрел обоим в глаза и холодно заявил:

— Вы оба чокнутые! Во-первых, мне наплевать, кто мой отец, и к тому же это не вы.