– Но ни мне, ни Чарли никогда не нужно было защищаться от тебя!

– Это только из-за того, что произошло со мной в ночь Хэллоуина.

– Да, я помню. Этот кусок кристалла и доктор Сентледж со своим необычным даром лечить людей… Ты объяснил все в своем письме.

– Но все это, конечно, показалось тебе сущим бредом, и ты мне не поверила?

– О нет, я поверила! Магия, колдовство и все такое… Меня смущает только одна вещь. - Корин посмотрела на него своим ясным и чистым взглядом. - Под действием какого волшебного заклятия ты оставил нам с Чарли сегодня утром все свои деньги?

– Ну, я… - Рэйф нахмурился. - Я же и раньше тебе говорил, что деньги не играют для меня никакой роли, - пробурчал он.

– А какое заклятие действует на тебя сейчас? - неумолимо продолжала допытываться Корин. - Почему ты так добр ко мне?

– Добр к тебе?! На случай, если вы вдруг не заметили, мадам, я рычу и проклинаю вас с того самого момента, как вы меня нагнали!

– Да, - мягко согласилась Корин. - Но, Рэйф… ты ведь все это время закрываешь меня собой от ветра.

Рэйф открыл было рот, чтобы возразить, но понял с некоторым смущением, что она права. Он все еще старался защитить Корин - и, что самое невероятное, он стал бы, наверное, это делать даже на краю собственной могилы. И каким бы холодным и отчужденным он ни пытался выглядеть, это не помешало ей тепло ему улыбнуться и даже, поднявшись на цыпочки, провести своими мягкими губами по его плотно зажатому рту.

Рэйф понимал, что должен был бы остановить ее, но он вдруг почувствовал себя совершенно беззащитным. Его превратившаяся в кусок льда душа готова была растаять от первого же поцелуя ее нежных губ.

«Каким же я был дураком, - думал в отчаянии Рэйф, - что вообразил себе, будто смогу забыть эту женщину!» Ему стало ясно, что ее мягкие теплые губы, ее нежные прикосновения, ее ласковые карие глаза взяли его в плен до конца его дней. С тихим стоном он обхватил Корин и прижал что есть силы к себе, сминая ее рот яростным отчаянным поцелуем.

– Черт тебя возьми, Корин, что ты наделала?! - прошептал он ей прямо в ухо. - Неужели ты не понимаешь, как трудно мне было решиться совершить благородный поступок - уехать от вас, - когда со мной больше нет магии Сентледжа?

– И я рада, что ее больше нет, - сказала Корин, прижимаясь к нему всем телом и быстро покрывая поцелуями его губы, подбородок, щеки, глаза. - Я вовсе не хочу, чтобы ты старался быть таким благородным. Я люблю тебя таким, какой ты есть.

– Какой я есть? - Рэйф горько и как-то безнадежно рассмеялся. - Пират, вор, чертов Мортмейн! Каким мужем я бы стал тебе? Каким отцом для Чарли?

– Не знаю. Почему бы тебе самому его не спросить? Корин приподнялась на цыпочки и взглянула ему через плечо. Рэйф резко повернулся и громко застонал при виде маленькой фигурки, стоящей в нескольких футах от них. О, нет! Еще и мальчик! Чарли смотрел на него своими широко раскрытыми печальными глазами, уже сейчас полными слез. Рэйф попытался отвернуться от него, все еще надеясь сохранить хотя бы остатки своей ледяной маски, но было уже поздно. Чарли бросился к нему и обхватил за ноги, едва не опрокинув при этом.

– О, Рэйф, не уезжай! Пожалуйста! Рэйф выругался себе под нос, все еще пытаясь устоять. Но было совершенно невозможно сохранять выражение ледяной непреклонности, когда маленький мальчик, рыдая, обхватил тебя за ногу.

Рэйф наклонился и поднял Чарли на руки. По веснушчатым щекам мальчика катились горькие слезы.

– Ты не должен уезжать, Рэйф! - произнес он, всхлипывая. - Совсем неважно, что ты натворил. Я вот тоже делаю много плохого, но мама меня всегда прощает.

Он прижался к Рэйфу, обняв его за шею, и уткнулся мокрым лицом ему в плечо.